ГлавнаяКниги о политологииПолитология (Учебник для ВУЗов): В.А.Ачкасова и В.А.Гуторова«Третья волна демократизации» и теории демократического транзита

«Третья волна демократизации» и теории демократического транзита


С середины 70-х годов стал набирать силу глобальный процесс круше­ния антидемократических режимов, охвативший практически все континенты и регионы земного шара. Этот процесс С. Хантингтон назвал «третьей волной демократизации». «Первая волна демократизации», по его мнению, охватывала период более чем в сто лет с 1820 по 1926 годы и коснулась многих стран европейского и американского континентов. С 1926 года – года окончательного утверждения фашистской диктатуры Муссолини в Италии, начинается возвратная или «реверсивная» волна, характеризующаяся сокращением числа демократий и увеличением числа тоталитарных и авторитарных политических режимов. С 1942 года, то есть с переломного момента второй мировой войны, начинается «вторая волна демократизации», продолжавшаяся, по мнению Хантингтона, до 1962 года. Затем вновь следует откат, ознаменованный длинной цепью военных переворотов в латиноамериканских, азиатских, африканских и даже европейских (Греция, 1967 год) странах. «Третья волна демократизации» начинается с демократических перемен сначала в странах Южной Европы (Испания, Португалия, Греция), а затем в странах Латинской Америки и Восточной Азии.

Кульминацией «третьей волны демократизации» стало крушение на рубеже 80-90 годов казавшихся незыблемыми коммунистических режимов в Советском Союзе и странах Центральной и Восточной Европы. С этого момента процес­сы посткоммунистического развития становятся основным объектом изуче­ния оформившейся в относительно самостоятельную научную дисциплину транзитологии.

Первоначально проблемы становления демократических режимов в бывших социалистических странах исследовались на основе традиционных для теории политической модернизации и транзитологических концепций подходов. Перспективы утверждения в посткоммунис­тических странах новых экономических и политических институтов оценива­лись исходя из опыта посттоталитарного и поставторитарного развития Германии, Италии, стран Южной Европы, Латинской Америки.

Со временем мнения западных политологов, изучающих посткоммунисти­ческие переходные процессы, разделились. Одни, в их числе, например, такие известные ученые как А. Лейпхарт, А. Степан и Ф. Шмиттер, считают, что процес­сы, происходящие сегодня в странах Восточной Европы и на постсоветском пространстве, при всей их специфике, являются все же аналогом процессов и событий, имевших место в других регионах, затронутых "третьей волной демократизации". Сформировалась и иная точка зрения. Американский по­литолог С. Терри считает, что проблемы, стоящие перед посткоммунистиче­скими странами, имеют, как минимум, пять отличий от проблем в странах, ранее осуществивших переход от тоталитаризма и авторитаризма к демокра­тии. Первое отличие связано с тем, что в посткоммунистических странах пытаются одновременно создать рыночную экономику и плюралистическую де­мократию. До сих пор ни одна авторитарная или тоталитарная система не знала такой степени огосударствления экономики, как в коммунистических государствах. Стремление одновременно сформировать рыночное хозяйство и стабильную демократическую систему порождает внутреннюю противоречи­вость посткоммунистического перехода. Хотя в длительной исторической перспективе демократия и рынок взаимодополняются и укрепляют друг дру­га, на нынешнем этапе реформирования бывших социалистических государств они вступают между собой в конфликт. Он происходит по следующей схеме: радикальные экономические реформы приводят к серьезному снижению жиз­ненного уровня населения, тяготы начального этапа перехода, к рынку порождают политическую нестабильность, которая затрудняет создание право­вых и институциональных основ дальнейших экономических реформ, мешает привлечению иностранных инвестиций, способствует продолжению экономиче­ского спада, а экономический спад, в свою очередь, усиливает политическую напряженность в обществе. Второе отличие также касается социально-экономической сферы, В странах, находившихся на более низком уровне экономического и индустриального развития, при переходе к демократии стояла задача создания новых отраслей народного хозяйства. А посткомму­нистические государства столкнулись с необходимостью полного демонтажа значительной части уже существовавших секторов промышленности при одно­временной радикальной перестройке и модификации многих производств.

Третье отличие связано с высокой этнической неоднородностью посткоммунистических стран. Это приводит к распространению националистиче­ских настроений. Национализм в любых его формах, как правило, плохо совместим с демократией, поскольку подчеркивает превосходство одних на­ций над другими, тем самым раскалывая социум по этнонациональному приз­наку и препятствуя возникновению подлинного гражданского общества.

Четвертое различие между посткоммунистическими и поставторитарными переходными процессами С. Терри связывает с проблематикой гражданско­го общества. С ее точки зрения, применение этого понятия к сегодняшним реальностям Восточной Европы и бывшего СССР вообще весьма сомнительно. Гражданское общество предполагает не только существование автономных от государства политических и общественных организаций, но и их способность взаимодействовать в определенных границах. Без наличия таких институци­онально оформленных границ, без готовности общественных групп и лидеров следовать общепринятым правилам игры возможен паралич политической сис­темы. В посткоммунистических странах существуют серьезные препятствия на пути формирования реального гражданского общества. С одной стороны, в большинстве этих стран до установления коммунистических режимов су­ществовали лишь элементы гражданского общества, весьма далекие от его зрелых форм. С другой стороны, реальная политическая практика, оппозици­онных групп и политический опыт последних лет коммунистической власти не способствовали формированию представлений о политике как "искусстве возможного". Политическая жизнь фрагментарна и излишне персонализирована, конфронтация здесь по-прежнему преобладает над компромиссом, а электорат пребывает в состоянии отчуждения и замешательства.

Пятое отличие посткоммунистического развития С. Терри видит в меж­дународных условиях. Они менее благоприятны, чем были для Германии и Италии в послевоенные годы, или для южноевропейских стран в 70-е. Се­годня посткоммунистические страны не получают должной помощи и поддер­жки.

С точки зрения другой американской исследовательницы В. Барнс, в Восточной Европе, в отличие, например, от Латинской Америки, речь идет не о возвращении к демократии. На Востоке правовое государство и другие демократические институты не восстанавливаются, как это было в других странах, а создаются практически заново. Аналогичная ситуация и в сфере экономики, где рождается новая система, а не модифици­руется уже существовавшая.

Первоначальные представления о сроках и этапах переходного про­цесса в посткоммунистических странах базировались на опыте предшеству­ющих поставторитарных переходов, для таких относительно развитых в промышленном отношении стран, какими были государства Восточной Европы и СССР, предсказывалась возможность достаточно быстрого перехода к рыночной экономике к стабильной демократии. С позиций прежних транзитологических концепций, этот переход должен был состоять из двух основных эта­пов – перехода, к демократии" и "консолидации демократии". На основе накопленного практического опыта экономических и политических реформ в бывших социалистических странах прежние выводы в последнее время уточняются. Американский политолог Л. Шин называет четыре этапа транс­формации посткоммунистического общества:

1. разрушение тоталитарной системы;

2. переход к демократической системе;

3. утверждение демокра­тической системы;

4. окончательное совершенствование демократических институтов.

З. Зб. Бжезинский, предлагая свою периодизацию посткоммунистического перехода, учитывает его политические и экономические аспекты. Он выде­ляет три фазы процесса демократизации и создания рыночной экономики. Первая фаза начинается сразу же после паления коммунистического режима. Ее задачами являются трансформация высших структур политической власти и первичная стабилизация экономики. Эта фаза может длиться от одного до пяти лет. Вторая фаза институционально обеспечивает функционирование демократической системы. Задачи этой фазы включают в себя принятие но­вой конституции, утверждение новой избирательной системы, внедрение в общественную практику демократических процедур. Политическим изменени­ям сопутствуют серьезные сдвиги в экономической сфере. На этом этапе формируется банковский сектор, осуществляются демонополизация и малая и средняя приватизация, основанная на законодательном обеспечении прав собственника. Устойчивое функционирование демократических институтов на основе утверждения в обществе соответствующей политической культуры и стабильный рост экономики означает начало третьей фазы. Длительность второй фазы - от трех до десяти лет, а третьей - от пяти до пятнадцати и более лет. Та­ким образом, сроки посткоммунистического перехода оказываются весьма длительными, не менее десяти лет в самых благополучных государствах Центральной Европы, а в наименее подготовленных для такого перехода странах - больше двух десятилетий.

Проблемы соотношения экономики и политики в процессе трансформации постсоциалистического общества привлекают внимание многих западных транзитологов. дискуссии ведутся вокруг отмеченной выше противоречивости "двойного перехода" и к рыночной экономике и к. демократии. Ряд исследо­вателей отмечает, что основная масса людей, отвергая коммунистические режимы, руководствовалась мотивами социально-экономического, а не идей­ного или политического характера. Поэтому падение жизненного уровня, нестабильность материального положения широких слоев населения вызвало в посткоммунистических обществах разочарование в демократии как полити­ческой системе. Это разочарование опасно, во-первых, резким усилением антисистемной оппозиция правого и левого толка, во-вторых, ограничени­ем демократических свобод со стороны правящего режима из-за возможнос­ти массовых народных выступлений, в-третьих, приходом к власти нового авторитарного режима. Чтобы избежать этого, предлагается использовать метод шоковой терапии для ускорения периода экономических неурядиц либо, наоборот, отложить экономические реформы до того момента, когда произ­водство достигнет низшей точки падения. Другой подход вообще рекоменду­ет избегать одновременного проведения политических и экономических ре­форм. Сделать это можно, выбрав один из следующих сценариев:

4. эконо­мические реформы предшествуют демократизации;

5. сначала предпринимают­ся комплексные политические реформы и только после их институционального закрепления начинаются рыночные преобразования.

Приверженцы первого сценария исходят из того, что экономические реформы требуют последовательных, решительных и непопулярных действий сильной авторитарной власти. Подобный тезис отражает представления кон­сервативного направления теории политической модернизации 70-х годов. Но сегодня он подвергается серьезной научной критике. Основные возраже­ния против стратегии либерализации экономики авторитарными методами сводятся к следующему: во-первых, многие авторитарные правительства на практике не способны осуществить либерализацию экономики; во-вторых, способные к проведению либерализации правительства утрачивают, по край­ней мере, в краткосрочной перспективе, импульсы к демократизации.

Сравнительные исследования опыта различных стран Европы, Латинской Америки и Азии не дают однозначного ответа, на вопрос о том, эффективен ли авторитарный путь экономической модернизации. Нельзя исключать воз­можности успешного последовательного проведения рыночных преобразований при авторитарном режиме, а затем либерализации и демократизации этого режима. Некоторые авторитетные ученые полагают, что в долгосрочной пер­спективе коммунистический Китай, демонстрирующий успехи в создании ры­ночной экономики, имеет не меньшие, а большие шансы создать демократическую политическую систему, чем государства, отвергнувшие коммунисти­ческий режим, но не сумевшие пока. Добиться серьезных экономических успе­хов. На этом фоне деятельность М. Горбачева, инициировавшего либерализа­цию коммунистического режима в условиях начавшегося спада в экономиче­ской сфере и в отсутствии сколько-нибудь продуманного плана рыночных реформ, выглядит недостаточно обоснованной.

Многие видные западные политологи и экономисты полагают, что поли­тические преобразования должны быть важнейшим условием для перехода от плановой экономики к рыночной. По их мнению, Б. Ельцин и его сторонники сделали ошибку осенью 1991 года, упустив время для серьезных политиче­ских изменений. Вместо того чтобы создать собственную политическую партию, скорректировать действовавшую советскую конституцию и провести новые парламентские выборы, российское руководство без необходимой по­литической и идеологической подготовки приступило к радикальной эконо­мической реформе. Отдав приоритет экономическим изменениям перед, измене­ниями политического характера, Б. Ельцин, по мнению известных специалис­тов в области транзитологии Х. Линца и А. Штепана, совершил крупный про­счет. В результате своими действиями он ослабил и государство, и демо­кратию, и экономику. Многие последующие кризисы посткоммунистического развития современной России проистекали из того, что долгосрочные цели были принесены в жертву краткосрочным расчетам молодых экономистов, не имевших достаточного политического опыта и знаний.

Транзитология, в отличие от прежних концепций политической модерни­зации, не рассматривает демократизацию как процесс с однолинейной на­правленностью, а предусматривает самые различные, в том числе и песси­мистические, сценарии ее осуществления. Сегодня пессимизм в оценках де­мократического будущего большей части посткоммунистических государств начинает преобладать. Меньше всего опасность отказа от демократической ориентации развития связывают с перспективой восстановления коммунисти­ческих режимов. Более вероятно установление националистической диктатуры или утверждение на длительное время политических режимов, содер­жащих в себе элементы авторитаризма. Как утверждает Ф. Шмиттер, перед странами, находящимися на этапе поставторитарного перехода, кроме аль­тернативы автократии или демократии существует и еще одна: либо возник­новение гибридных режимов, сочетающих в себе элементы автократии и де­мократии, либо существование "стойких, но не утвердившихся демократий".

Для обозначения политических режимов первой группы в транзитологии используются специальные термины - диктабланда ("опекаемая демокра­тия") и демокрадура ("ограниченная демократия"). По мнению того же Ф. Шмиттера, в посткоммунистических странах наиболее реальной перспекти­вой является все же не существование гибридных режимов, .а установление "неутвердившейся демократии". Не менее реальна и перспектива консервации нынешнего переходного состояния. Она также не выглядит привлекате­льно, так как постсоциалистическое общество совмещает в себе негативные черты, доставшиеся в наследство от тоталитарного прошлого, с не менее отрицательными чертами первоначального периода становления рыночной капиталистической экономики.

После крушения коммунизма бывшие социалистические страны развива­лись по-разному, и сегодня их уже нельзя рассматривать как некую недифференцированную группу. По мнению политолога Ч. Гати, лишь в небольшой группе бывших коммунистических государств Центральной Европы и постсо­ветских республиках Балтии есть возможность успешного завершения демо­кратических преобразований и экономических реформ. Ч. Гати считает, что гибридные режимы могут существовать в посткоммунистических условиях. Все, не вошедшие в вышеназванную группу, восточноевропейские государства, а также Россию, Украину, Белоруссию и Молдавию американский полито­лог причисляет к группе стран с полуавторитарными режимами. В этих странах осуществляются умеренные рыночные реформы, власти здесь допус­кают существование свободной прессы, проводятся внешне свободные, но на деле манипулированные выборы, для некоторых государств данной группы подходит утвердившееся в транзитологии понятие "делегированная демокра­тия" или, иначе говоря, демократическая система., в которой реальная власть сосредоточена в единственном центре, например, в руках у прези­дента.

К третьей группе относятся восемь бывших советских республик За­кавказья и Центральной Азии. Эти страны Ч. Гати называет "проигравшими", считая, что в них на смену тоталитаризму пришли авторитарные режимы, а шансов на формирование демократической системы и на создание современ­ной рыночной экономики в обозримой перспективе нет.

Следует отметить, что в подобного рода классификациях присутству­ет значительная доля субъективизма. Этим можно объяснить причисление к группе наиболее преуспевших в демократизации стран государств Балтии, где не реше­на проблема прав некоренного населения.

В целом транзитологические концепции постсоциалистического разви­тия еще далеки от совершенства, также как далек от завершения переход большинства восточноевропейских стран и бывших советских республик к новой политико-экономической системе.


Пред. статья След. статья
наслідки голодомору 1932-33