Политические системы и экономика


На исходе XX в. с новой силой возобновились дискуссии о соот­ношении капитализма, социализма и демократии. В связи с кра­хом господства коммунистических партий в Восточной Европе и бывшем Советском Союзе сторонники государственного социа­листического планирования перестали оказывать давление на процесс проведения политики. Теперь они конкурируют с пред­ставителями свободного рынка, утверждающими, что только ка­питализм, рыночная экономика и приватизация при отсутствии государственного регулирования способны улучшить нашу жизнь — принести мир, процветание, свободу и демократию. Эти же идеи получили распространение в Латинской Америке, Азии и Африке. В ситуации финансового дефицита, торгового дисбалан­са и повсеместного снижения темпов экономического роста — от Аргентины до Анголы — наблюдается ослабление государствен­ного контроля над экономикой. Под давлением Международно­го валютного фонда (МВФ) правительства идут на снижение рас­ходов в сферах социального обеспечения, здравоохранения и об­разования. Уменьшаются размеры субсидий, направляемых по­требителям-горожанам, частным и государственным предприя­тиям. Политики замораживают зарплаты и отпускают цены. Пра­вительственные чиновники лишаются работы. Государственные предприятия превращаются в частные фирмы. На смену фор­мальному правлению, осуществляемому военной элитой либо одной политической партией, приходят выборы на конкурент­ной основе. Все это свидетельствует о тенденции к ослаблению государственного контроля, росту влияния со стороны междуна­родных организаций и повышению роли негосударственного сектора экономики1.

Либералы-плюралисты и более радикально настроенные де­мократы-социалисты скептически относятся к тому, что между рыночной экономикой и политической демократией якобы суще­ствует неразрывная связь. Согласно плюралисту Роберту Далю, нет единой политической или экономической модели, примени­мой ко всем обществам, поэтому политикам следует уделять боль­ше внимания конкретным проблемам, а не абстрактным построе­ниям. Обрести демократические ценности и достичь экономиче­ского процветания можно скорее с помощью смешанной эконо­мики, а не в рамках не знающей ограничений модели чистого ка­питализма. По мнению Даля, «рыночные экономики необходимы для существования демократических институтов, хотя только их недостаточно»2. Занимающий более радикальную позицию И. Валлерстайн высмеивает тенденцию превращения «рынка» в некого идола, способного создать всеобщий рай на Земле:

«Извлеченный из отхожего места, в котором он до сих пор позорно скрывался, «рынок» гордо расхаживает с важным видом среди поли­тиков, плебеев и профессоров по всему миру, прикидываясь пана­цеей от всех социальных болезней. Вам не хватает еды, вам осточер­тели бюрократы и политики, вас гнетут мысли о собственном буду­щем, вы переживаете по поводу недавнего развода? Попробуйте ры­нок! Вы потеряли душевный покой, которым обладали ваши деды? Попробуйте рынок!»3

Как подчеркивает Валлерстайн, ни в одном капиталистическом обществе не существует совершенной экономической конкурен­ции. Ключевая роль в принятии экономических решений принад­лежит государственным чиновникам. Они оказывают влияние на цены, регулируют конкуренцию, регламентируют порядок осуще­ствления различных экономических процедур и устанавливают \ правила, защищающие сделки и частную собственность. Соглас­но социалистам типа Дж. Петраса, в Латинской Америке капита­листическая демократия в состоянии обеспечить расширение из­бирательных прав, выборы на конкурентной основе и большую не­зависимость гражданского общества от государственного контро­ля. Однако некоторые особенности диктатуры сохраняются и по­сле того, как место военной клики занимает гражданское прави­тельство. Проведение в жизнь господствующей политической ли­нии приводит к объединению вооруженных сил, полиции и граж­данских служащих, с одной стороны, с землевладельцами, финан­систами и прочими предпринимателями — с другой. Политика строгой экономии углубляет пропасть между богатыми и бедными. От всего этого страдают крестьяне, профсоюзные деятели, мелкие торговцы, ремесленники и представители левых движений4.


Пред. статья След. статья
суспільний лад