История политической мысли ХХ века


В начале XX века творили такие мыслители, как В. Парето, М. Вебер, Р. Михельс, Г. Моска, М. Я. Острогорский.

Макс Вебер является создателем понимающей социологии и теории со­циального действия. Наименование «понимающая социология» и «теория соци­ального действия» учение Вебера получило в связи с тем, что в его основе ле­жало сосредоточение внимания социолога на выявлении смысла действия лю­дей, их поведения.

Рассматривая социальные действия на огромном историческом мате­риа­ле, М. Вебер показывает, что конкретные социальные действия, даже если они весьма рациональны, не всегда приводят к первоначально задуманным резуль­татам. Очень часто созданная людьми социальная реальность включает в себя непреднамеренные и непредвиденные последствия. Данная концепция соци­аль­ного действия была положена в основу типологии форм власти, концепции ее легитимности, типов лидеров.

Важное место в социально-политической концепции М. Вебера занимает про­блема бюрократии, ее связи с политической властью. Под последней, М. Вебер понимает способность одного субъекта проводить свою волю внутри данных социальных отношений, несмотря на сопротивление другого [25].

Своеобразные механизмы контроля над бюрократическим аппаратом Вебер видит, с одной стороны, в демократии, а с другой - в харизме политиче­ских лидеров.

В работах Вильфредо Парето и Гаэтано Моска были поставлены про­блемы теории элит, структуры политической власти и группового характера ее реализации. Парето считал деление на элиту и неэлиту существенной чертой всех человеческих сообществ. По его мнению, одни индивиды от рождения наделены способностью манипулировать массами с помощью хитрости и обмана («лисы»), а другие - с помощью силы («львы). Эти индивиды создают два раз­личных типа правления, которые приходят на смену друг другу в результате ис­черпания «потенций» правящей элиты и последующей ее деградации. Ро­берт Михельс разработал концепцию «олигархии», провел исследования по пробле­мам политических партий.

М. Я. Острогорского можно отнести к создателям теории политических партий и уче­ния об элите. Острогорский, анализируя причины распада традиционного обще­ства, пришел к выводу, что следствием этого распада является нивелирование обще­ства, разрушение традиционных сословных перегородок, изменение положения групп и индивидов по отношению к власти. Социальные изменения того време­ни при­вели к тому, что рушившиеся рамки освобождали индивида, освобожда­ясь, ин­дивид становился изолированным. Своего рода компенсацией явились особые политические ассоциации - партии. Интенсивная социальная диффе­ренциация конца XIX - начала XX вв., сопровождающаяся усилением противо­речий и конфликтов между социальными силами, находила выражение в стремлении различных групп к усилению своего влияния в обществе. Средст­вом для этого становилась мобилизация сторонников путем целенаправленных усилий. Как следствие этого, мы можем наблюдать появление первоначальной организаци­онной ячейки нового типа (по терминологии Острогорского - кокус), которая обеспечивала связь центра (политического руководства) с массами [26]. Сравнивая партию с машиной, М. Я. Острогорский отмечал, что партия стремит­ся унифици­ровать мышление, превратить его в более стереотипное. Индивиду­альные мне­ния нивелируются партийной идеологией.

Ж.- П. Сартр, как и вообще все экзистенциалисты, стоял на позиции, что «экзистенция (существование) предшествует сущности», и необходимо исхо­дить из субъекта (человека). Человек есть лишь то, что он сам из себя делает. Следовательно, человек ответственен за то, что он из себя представляет.

Говоря о субъективности отдельного человека, о морали действия и ре­шающего выбора, Ж.- П. Сартр не замыкает человека в рамки индивидуального субъекта. Он пишет, что человек, выбирая себя, тем самым выбирает всех ос­тальных людей. Каждый индивидуальный поступок затрагивает все человече­ство, и, следовательно, человек ответственен не только за самого себя, но и за всех людей. «Он законодатель, выбирающий одновременно с собой и все чело­вечество»[27]. Именно осознание ответственности порождает у человека чувство тревоги, тревожного беспокойства граничащего с отчаянием. Ведь будучи сво­бодным и не имея никой абсолютной точки отсчета, человек не может делать сколько-нибудь точных расчетов, и поэтому каждый его поступок может вызвать бурю страдания и горя.

Октябрьская революция 1917 г., начавшаяся восстанием в Петро­граде, а затем охватившая всю Россию, стала возможной потому, что В. И. Ленин буквально заставил большевистскую партию взять курс на захват государст­венной власти. Это в несравненно большей мере характеризует харизматиче­скую личность Ленина, чем все его теоретические труды, которые, воз­можно, остались бы известны лишь специалистам – историкам, не будь Ок­тябрьской революции, установления советской власти и великого социали­стического эксперимента, судьба которого общеизвестна.

Накануне Октябрьской революции, обосновывая идею перерастания буржуазно-демократической революции в революцию социалистическую, Ленин доказывал сомневающимся необходимость последней: «Социа­лизм теперь смотрит на нас через все окна современного капитализма, социа­лизм вырисовывается непосредственно, практически, из каждой крупной меры, составляющей шаг вперед на базе этого новейшего капитализма»[28]. При этом, речь шла даже не о высоко развитых капиталистических странах, но о России.

К заслугам В. И. Ленина можно отнести то, что он дал новую, обогащенную идеями русского анархизма теорию государства, восстановил в правах фи­гуру крестьянина как союзника рабочего и дал понимание современного мира – империализма, с глобализацией процессов, преодолением свободного рынка и господством финансового капитала.

Одна из наиболее привлекательных идей коммунизма (и анархизма) - каждый может непосредственно управлять государственными делами. В. И. Ленин постоянно подчеркивал, что советская власть означает поголовное привлече­ние всех трудящихся к управлению государством. Пролетарское государ­ство, утверждал В. И. Ленин, представляет собой, так сказать, полугосударство, т. е. государство, которое начинает уже отмирать, так как в нем уже нет экс­плуатируемых, угнетенных классов. В своей работе «Государство и револю­ция» Ленин доказывал, что пролетарское государство будет принципиально отличаться от всех ранее существовавших государств, в которых власть принадлежит меньшинству населения, эксплуататорским классам.

В. И. Ленин, пользуясь веберовской терминологией, был самым вы­дающимся харизматическим лидером ХХ века. В него верили, ему верили, за ним шли тысячи российских социал-демократов, тысячи участников револю­ционного движения, которых отличало критическое мышление, независимость убеж­дений. Ленин был вождем для многих, вступивших на путь борьбы с цариз­мом уже в дореволюционной России. Он стал кумиром миллионов не только в России, но и в других странах после победы Октябрьской революции.

Дальнейшее развитие идей марксизма – ленинизма можно найти у И. В. Сталина и Л. Д. Троцкого, которые являлись антиподами по отношению друг к другу. Для троцкизма были характерны глобализм и интернациона­лизм («революция может быть только мировой»), подвергшиеся позже рез­кой критике со стороны течения «национального социализма» (ратующего за построение социализма в одной отдельно взятой стране), и связанного, пре­жде всего, с именем И. В. Сталина.

Если Сталин есть воплощение духа традиционного общества России, преодолевшего, с жертвами и потерями, все подводные камни марксизма, то Троцкий есть гений евроцентризма. Идеал Сталина – воссоздание Российской Империи в облике СССР, как крепости нашей цивилизации («строительство социализма в одной стране»). Идеал Троцкого – революция мирового проле­тариата, один из вариантов «нового мирового порядка», с непременным раз­рушением нашей цивилизации. Для Сталина Россия самоценна, для Троцкого – лишь плацдарм революции, горючий материал, сгораемая ступень ракеты. Переключение на «строительство России», отказ от предоставления ее как материала для мировой революции рассматривалось Троцким как измена, как «сталинский термидор». В свое время он писал: «С государственной властью в руках, с контрреволюцией за спиной, с европей­ской реакцией перед собой» российский пролетариат начинает всемирную революцию [29].

В последние годы идеи коммунизма и социализма подверглись масси­рованной критике. Но не нужно забывать, что эти идеи имеют многочислен­ных сторонников как на Западе, так и на Востоке, не говоря о России.

Огромное влияние на становление и развитие политологии оказал бихевиоризм.

На Западе длительное время господствующим направлением в политологии был политический бихевиоризм. Д. Истон выделил его основные принципы, а такие ученые как Г. Лассуэлл, Ч. Мерриам, Е. А. Росс, Г. Уоллес, А. Бентли внесли важный вклад в развитие бихевиористского направления в политологии. В своих исследованиях они делали акцент не на политических институтах, а на анализе психологических аспектов политической деятельности, на «анализе человека». Они доказывали, что «исходным материалом» для изучения политики являются «акты» (действия) человеческого поведения в различных политических ситуациях. Этот исходный материал следует искать в групповом процессе, в «манипулировании одних людей поведением других в разных направлениях», на которых строилось бихевиористское течение в политологии:

o закономерность. В политическом поведении обнаруживаются элементы единообразия, которые могут быть выражены в выводах или теориях, имеющих интерпретационную или прогностическую ценность;

o верификация, т. е. проверяемость исследований;

o применение надежных методов;

o квантификация, т. е. точность в регистрации данных и формулировке выводов на основе системы критериев и количественных оценок там, где они возможны и целесообразны;

o ценности. Этическая оценка и эмпирическое толкование – разные вещи и должны быть аналитически дифференцированы. Однако изучающему политическое поведение не возбраняется сочетать их, не подменяя при этом одно другим;

o исследование должно быть системным;

o признание междисциплинарной зависимости.

В рамках неолиберального течения в политологии работали Ф. фон Хайек[30], Й. Шумпетер[31], Р. Даль[32]. Рассмотрим кратко основные положения тео­рии демократии Й. Шумпетера и Р. Даля.

Немецкий исследователь Й. Шумпетер предложил интересную теоретическую модель. Демократическая политика осуществляется не в со­ответствии с абсолютными принципами всеобщего блага и воли народа – она выстраивается в соответствии с теми программами политического действия, которыми руководствуются индивиды, сумевшие получить политическую власть в ходе свободной конкурентной борьбы за голоса избирателей. Таким образом, политику в условиях демократии можно сравнивать со свободным рынком, где каждый волен купить то, что ему хочется. При этом свобода продавцов политических товаров также ничем не ограничивается.

Как отмечает Й. Шумпетер, политическая соревновательность является главным критерием, который позволяет отличать демократическую форму политики от других ее форм.

Данная модель позволяет реалистично оценить феномен политиче­ского лидерства в демократической политике. Реально политическая и соци­альная инициатива в любом сообществе принадлежит почти исключительно активному меньшинству. Действия коллектива сводятся только к выбору той или иной элиты, того или иного руководства.

Й. Шумпетер показал, что стремление руководствоваться единой мо­нолитной волей народа далеко от подлинной демократической политики. Воля народа – это мозаика, составленная из пестрого многообразия индиви­дуальных и групповых волеизъявлений.

В современное время шумпетеровскую концепцию демократии обычно называют «минималистской», так как она акцентирует внимание в основном на электоральном состязании. Безусловно, она актуальна и в настоящее время, ибо электоральное соперничество – необходимая процедура демократии, которая свидетельствует о начальной стадии демократического процесса. Однако самой по себе ее недостаточно. К электоральной конкуренции способно и авторитарное общество. Однако в отсутствии эффективных механизмов общественного контроля над выборами вероятна их фальсификация. Более того, поскольку состязательные выборы ограничивают права и свободы «проигравшего» меньшинства, электоральная процедура способна привести к разрушительным для социума последствиям: большинство может проголосовать за лишение меньшинства избирательных прав и задушить оппозицию, а значит – заблокировать будущую политическую конкуренцию. Демократия, не защищающая автономию меньшинства и индивида перед волей большинства, рискует трансформироваться в тоталитаризм.

Слабая сторона позиции Й. Шумпетера, по справедливому замечанию американского исследователя И. Шапиро, заключается в том, что государственные институты в роли инструментов демократизации гражданского общества зачастую оказываются крайне неэффективными. Причины этого, в частности, в том, что государственные механизмы не всегда располагают необходимыми знаниями специфического контекста, а во-вторых, попытки регулирования гражданского общества со стороны государства нередко оборачиваются рождением бесполезных и дорогостоящих структур, более озабоченных собственным существованием [33].

Постепенное укоренение современной демократии и повышение ее влияния на различные стороны жизни привело к тому, что в наше время по­нятие демократии расширилось и стало включать не только характеристики формы политического правления, но также идеологические, мировоззренче­ские подходы к отношениям между людьми, а также моральные и даже фи­лософские посылки человеческого существования в условиях современности. В связи с этим Р. Даль предложил ввести для обозначения реально сущест­вующих государств, называемых демократиями, специальный термин «поли­архия».

Полиархия - это правление меньшинства, избираемого народом на конкурентных выборах. Демократия же, в отличие от полиархии, - идеал, предполагающий равное участие всех граждан в управлении. Она предпола­гает, как отмечалось ранее, существование понятия Всеобщего Блага. На ос­нове восприятия идеи Всеобщего Блага между разумными и добросовест­ными гражданами данного общества складывается определенное согласие по поводу целей и задач государственного управления.

Полиархия, по мнению Р. Даля, является политическим порядком, опирающимся на часть основных институтов, из которых должны наличест­вовать:

· Правление большинства и уважение меньшинства;

· Политическое и правовое равенство граждан;

· Легитимизация власти;

· Представительный характер власти; он практически включает возмож­ность прямого участия в принятии государственных решений, и, соответ­ственно, стимулирует появление и развитие иных форм политического участия для представления индивидуальных или групповых интересов: создание политических партий, общественных, профессиональных и дру­гих объединений, составляющих в совокупности инфраструктуру граждан­ского общества и предназначенных для идентифицирования, агрегирова­ния, артикулирования и реализации специфических интересов.

· Выборность властей. Свободная конкуренция политических сил в борьбе за голоса избирателей является наиболее верной гарантией того, что власть не будет монополизирована какой-то одной группой. Й. Шумпетер писал, что демократический метод - это институциональные мероприятия, при которых индивиды добиваются власти для принятия решений посредством конкурентной борьбы за голоса избирателей.

· Плюрализм мнений и свобода политической деятельности.

Р. Даль выделял семь условий, влияющих на движение стран к поли­архии:

o последовательность в осуществлении политических реформ;

o установление сильной государственной власти для социально-экономических преобразований в обществе;

o достижение определенного уровня социального экономиче­ского развития, позволяющего производить структурные пре­образования в государстве;

o установление определенных отношений равенства-неравенства;

o субкультурное разнообразие;

o наличие интенсивной иностранной помощи (международного контроля);

o демократические убеждения политических активистов и лиде­ров.

Подводя итоги можно сказать, что политическая тео­рия и политическая наука к концу XX столетия являются динамично разви­вающейся отраслью знания, представленной несколькими школами со своей методологией и ясно очерченными проблемными полями. Теперь уже совер­шенно очевидно, что политическая мысль не только сумела подняться на ка­чественно более высокий уровень, но и стала важнейшим компонентом совре­менной социальной практики.


Пред. статья След. статья
етапи українського національного відродження 19 ст