Институты и теория рационального выбора


Особого внимания заслуживает вопрос о соотношении институционализма и теории рационального выбора. Оно обусловлено тем, что именно ее последователи подтолкнули политическую науку к серьезному переосмыслению прежних установок политологии, согласно которым исследование поведенческой составляющей политики почти не связывалось с изучением институтов. Как известно, «рациональный выбор, прежде всего, предполагает наличие какого-то числа индивидов, каждый из которых имеет свои четко выраженные предпочтения», причем «все индивиды действуют стратегически, то есть максимизируют свои цели в рамках существующих ограничений» (Вейнгаст 1999: 183). Однако если исходить из максимально утилитарного характера человеческого поведения, остается неясным, каким образом и в силу каких обстоятельств индивиды порой отказываются от узко эгоистических интересов, предпочитая сотрудничать при решении общих проблем. Ведь рациональный человек является эгоистом по природе, для которого «нет оснований кооперироваться с другими ради достижения каких-то общих целей» (Ротстайн 1999: 159). Между тем люди, вопреки этой логике, все же решают проблемы, объединяясь в группы с ярко выраженным общим устремлением. По мнению Норта и его многочисленных сторонников, «во многих случаях следует говорить не только о максимизации личной выгоды, но и об альтруизме и самоограничении, которые радикально влияют на результаты выбора индивида» (Норт 1997: 37). Данный факт заставил по-новому взглянуть на саму природу политических организаций, а также на их институциональные практики. В ходе многочисленных исследований было установлено, что институты коллективного действия способны преодолевать индивидуальные установки и предпочтения, навязывая акторам иные, «свои» ориентиры. Это явление называется «логикой соответствия» (Olson 1971).

Анализируя проблемы управления ресурсами, находящимися в общественном пользовании, ученые обнаружили, что они успешно решаются благодаря именно этой особенности человеческого поведения. Как доказала Элинор Остром (р. 1933), «решающую роль в изменении подхода людей к представлениям об их собственных интересах играет структура самого института принятия решений» (Ротстайн 1999: 165). Образно выражаясь, логика коллективного действия «перековывает» людей, заставляя их переориентироваться с узких и сиюминутных целей на устремления большинства (Ostrom 1990). О том же, фактически, говорил и Джон Роулз (1921—2002), указывавший, что институты представляют собой не только правила игры, но механизмы по корректировке ценностей. Следовательно, в институциональную ткань общества «встроены» такие приспособления, которые заставляют прирожденных эгоистов мыслить и действовать в русле коллективного интереса (Роулз 1995).

Причем, и это принципиально важный момент, «поскольку институты оказывают устойчивое воздействие на поведение и результаты деятельности людей, их существование также должно носить долговременный характер» (Вейнгаст 1999: 195). Только при таком условии может достигаться вышеописанный корректирующий эффект. Изыскания теоретиков рационального выбора подчеркнули необходимость стабильности в институциональном развитии. Чтобы быть эффективными, институты должны уметь укреплять себя, постоянно самовос - производиться — иногда даже вопреки воле и желаниям тех акторов, которым предписано обеспечивать институциональное развитие. Именно это обстоятельство, как предполагает теория рационального выбора, помогает институциональным структурам сохранять собственную неизменность на протяжении длительного времени.


Пред. статья След. статья
руська правда