Мы РЕКОМЕНДУЕМ!

Выжимание пота по-монополистически


Капитализм и на своей высшей стадии не перестает быть капитализмом именно потому, что в основе его развития продолжает находиться закон, который К. Маркс определил еще более ста лет назад: «...дви­жущим мотивом и определяющей целью капиталисти­ческого процесса производства является... возможно большее производство прибавочной стоимости, следо­вательно, возможно большая эксплуатация рабочей силы капиталистом»

В наши дни буржуазные идеологи любят рассуж­дать о различных формулах успеха, с помощью кото­рых современные монополии достигают вершин экономической власти. В большинстве случаев подобная формализация эффективности монополистического капитала не выходит за рамки его угодливой аполо­гии, поскольку ее авторы стремятся скрыть саму пер­вооснову всех этих формул, а именно всеобщую фор­мулу капитала: Д — Т — Д' (деньги — товар — деньги с приращением), то есть самовозрастание стоимости путем эксплуатации наемного труда.

«...Монополия,— писал В. И. Ленин,— дает сверх­прибыль, т. е. избыток прибыли сверх нормальной, обычной во всем свете капиталистической прибыли».

Самовозрастание монополистического капитала зиж­дется на форсированной эксплуатации самых широких слоев трудящихся, а новая волна монополизации, раз­вернувшаяся в условиях дальнейшего углубления об­щего кризиса капитализма, сопровождается появле­нием специфических особенностей в процессе присвое­ния чужого неоплаченного труда.

Научно-технический прогресс ведет сегодня к рас­ширению социальных границ рабочего класса, к об­щему повышению уровня его образования, к изменению его профессиональной структуры, к росту удель­ного веса умственного труда в его работе. Однако все это не только не избавляет пролетариат от эксплуа­тации, но и придает ей еще более изощренные, а зача­стую и более замаскированные формы. С новой силой подтверждается известное высказывание В. И. Ле­нина, Прогресс техники и науки означает в капита­листическом обществе прогресс в искусстве выжимать пот» *. И отнюдь не случайно начало «научной систе­мы выжимания пота» исторически совпало с возник­новением первых монополий.

Колоссальная интенсификация труда, использова­ние новейших достижений технического прогресса для извлечения наибольшей массы прибавочной стоимо­сти— таковы основные рычаги, на которые опирается современный, значительно усовершенствованный и от­лаженный механизм монополистического обогащения. Не требуют, например, комментариев слова одного американского рабочего: «У Форда даром ничего не дается. Здесь каждого используют на 140%. Восьми­часовой день — штука хорошая, но, когда отработаешь эти свои 8 часов, узнаешь, почем фунт лиха». Опрос 900 рабочих и служащих крупного предприятия в ФРГ показал, что 43% из них покидают завод совер­шенно обессиленными, желая лишь лечь спать, и толь­ко 20% в состоянии после работы посмотреть теле­визор или почитать газету. По расчетам западногер­манских специалистов в области НОТ, крайне высо­кие темпы «классической» системы Тейлора составля­ют в среднем лишь 2/3 от нынешних темпов работы, а в одном обследовании, проведенном на крупнейших машиностроительных заводах Франции, было сделано официальное заключение, что «главная причина невы­носимо тяжелых условий труда — это нечеловеческие темпы».

Естественным следствием таких темпов становится зачастую и прямой подрыв здоровья трудящихся. По имеющимся сведениям, в промышленности ФРГ каж­дые два часа фиксируется производственная травма со смертельным исходом, каждые три минуты — слу­чай полной потери трудоспособности, превращающий рабочего в инвалида, и каждые 13 секунд регистри­руется какой-либо несчастный случай. Десятая часть всех рабочих страны — вот ежегодная доля производ­ственного травматизма в ФРГ. Мрачная, трагическая статистика!

Перед нами книга, изданная Коммунистической партией США в конце 70-х годов', «Джимми Картер, посмотрите, что делается в вашей стране. Положение в области прав человека в США». Здесь можно про­читать следующее: «Американские фабрики, заводы, шахты являются настоящим полем боя и кладбищем для рабочих. В 1974 г. в частном секторе американ­ской экономики было официально зарегистрировано 5915 800 случаев производственных травм и профессиональных заболеваний. Каждый десятый рабочий, работавший полный рабочий день, получил травму...» А вот пестрые сведения о ежегодном уровне трав­матизма по отдельным отраслям: сталелитейная — 30%, цветная металлургия—27, промышленность по изготовлению стальных конструкций — 24%. Во мно­гих производствах трудящиеся подвергаются воздей­ствию крайне опасных для здоровья веществ. Ежегод­но тысячи шахтеров умирают от силикоза, тысячи ра­бочих текстильной промышленности — от болезни под названием «коричневые легкие», а рабочие химиче­ских предприятий — от различных отравлений. При этом, как пишут американские коммунисты, «угледо­бывающие компании отклонили более 90% исков, предъявленных им 100 тыс. больных силикозом». И наконец, еще одно характерное заключение: «Если рабочим удается избежать опасности во время работы в шахте или на фабрике в течение рабочего дня, то это не означает конца тем опасностям, которым их под­вергают стремящиеся к прибылям корпорации».

Монополистические концерны внедряют в настоя­щее время новейшие системы оплаты труда, позволяю­щие, с одной стороны, материально заинтересовать рабочих в максимальном увеличении производитель­ности труда, а с другой — провозгласить демагогиче­ский лозунг «социального партнерства». Важнейшей особенностью этих систем является относительное со­кращение в общей сумме выплат доли основной та­рифной ставки и увеличение удельного веса различных надбавок и премий. В основу подобных доплат моно­полисты кладут, как правило, широкий набор показа­телей и "критериев, начиная от степени роста производительности труда, перевыполнения норм выработки и кончая «лояльным» поведением рабочего, его пре­данностью интересам фирмы, неучастием в забасто­вочном движении, отказом от политической деятель­ности и «общей благонадежностью». Если для Тейло­ра идеальный рабочий ассоциировался с ломовой лошадью, то сегодня руководители крупнейших кон­цернов гораздо чаще вспоминают слова Эдуарда Миш­лена— основателя известной французской (в между­народной) резинотехнической монополии: «Хорошие рабочие — это те, которые ставят интересы фирмы превыше собственных». И, между прочим у многих концернов доля переменной части зарплаты, форми­рующаяся в зависимости от личности рабочего (точ­нее сказать, от ее угодности той или иной монопо­лии), уже достигает порой 40—50%.

Что касается постоянной части заработков тру­дящихся, то и сюда (наряду с основной минимальной тарифной ставкой) включаются доплаты во системе так называемой «аналитической оценки рабочих мест». Эта система, выражающаяся в огромной мно­жественности ставок, преследует цель разобщить ра­бочих одного и того же предприятия, затруднить воз­можность контроля со стороны профсоюзов за уста­новлением общего размера выплат. Но главная функ­ция «аналитической оценки» состоит в том, чтобы рабочий в погоне эа наибольшим количеством баллов до предела интенсифицировал свой труд. В таких случаях даже сокращение рабочего дня не приводит к ослаблению эксплуатации.

Среди модернизированных методов эксплуатации встречаются сегодня и изощренные патерналистские (от «патер» — отец) системы, при которых хозяева большого бизнеса оплачивают часть труда наемного рабочего в форме его «участия в прибылях», выплаты дивидендов по «народным акциям» или путем выделе­ния некоторых сумм для организации питания в за­водских столовых по сниженным ценам, на постройку спортивных площадок, детских учреждений, жилых домов. Однако совершенно очевидно, что и «участие в прибылях», и. другие патерналистские методы не в состоянии избавить рабочий класс от эксплуатации.

Журнал Всеобщей конфедерации труда Франции «Ви увриер» как-то описал тактику поведения нынеш­него главы концерна «Мишлен» Франсуа Мишлена. «Он ловко манипулирует кнутом и пряником,— гово­рилось в этой психологической зарисовке,— пуская в ход солидные дозы демагогии и патернализма. Напри­мер, он ездит на работу в малолитражке. Главное — создать иллюзию того, что он простой человек, у кото­рого нет других интересов, кроме интересов фирмы. До своего «вступления на престол» в 1975 г. он даже поработал на производстве,— разумеется, недолго: он лишь изучил процесс изготовления шин. Уже эта ста­жировка не была лишена демагогического расчета. И сегодня еще Франсуа пожимает руку старым рабо­чим, с которыми познакомился в цехе. Ну что ж, ру­копожатие денег не стоит...» А рядом было приведено высказывание одного рабочего, который трудится на конвейере: «Проработав на этих заводах 27 лет, я получаю зарплату, которая едва приближается к га­рантированному минимуму, причем сюда включены и надбавки за выслугу лет».

Организовав шумную пропагандистскую кампанию вокруг «отеческой» заботы хозяев о своих рабочих, разрекламировав налаживание «человеческих отношений» на производстве, монополистический капитал создал, по существу, лишь подновленный вариант ста­родавнего мифа о «классовой гармонии» буржуазного общества, о той самой «общности интересов» эксплу­ататоров и эксплуатируемых, по поводу которой К. Маркс предельно точно сказал: «Пока наемный рабочий остается наемным рабочим, судьба его зави­сит от капитала. Это и есть пресловутая общность интересов рабочего и капиталиста»[2].

Наиболее обобщенной количественной характери­стикой современной монополистической эксплуатации остается норма прибавочной стоимости (отношение прибавочной стоимости к переменному капиталу). Степень эксплуатации (отношение прибавочного рабо­чего времени к необходимому) возросла в обрабатывающей промышленности США с 96% в середине прошлого века до 239% к середине века нынешнего, а в настоящее время превышает 300%. Это значит, что американский пролетариат работает на себя лишь четвертую часть рабочего дня, или, иными словами, получая один доллар зарплаты, он создает более трех долларов прибавочной стоимости. Увеличение степе­ни эксплуатации обнаруживается и в экономике дру­гих капиталистических стран. В 70-х годах норма при­бавочной стоимости поднялась в промышленности ФРГ до 43,5%, в общем машиностроении Японии она до­стигла 458% и в автомобилестроении — почти 600%.

Расширяя масштабы международной деятельно­сти, монополистический капитал отрабатывает гло­бальную тактику наступления на жизненные интересы трудящихся многих стран. Здесь в интересах своего самовозрастания он делает ставку на национальные различия в размерах заработной платы и продолжительности рабочей недели, в квалификационной струк­туре занятых и общих условиях труда, численности безработных и степени организованности рабочего класса. Ведь средний уровень оплаты труда промыш­ленного рабочего во Франции, Англии и Бельгии почти в 2 раза ниже, чем в США, а в Бразилии и Мексике — в 7—8 раз. Почасовая оплата на зарубежных ме­таллообрабатывающих предприятиях концернов. ФРГ составляет в Аргентине 37% от западногерманского уровня, в Мексике — 26, в Португалии — 22, в Ин­дии— 12 и в Пакистане — 8%. Серьезное воздействие на все условия труда, включая и зарплату, оказывают масштабы безработицы. По оценке Международной организации труда, численность полностью и частично безработных составляет в капиталистическом мире 455 млн. человек. Руководители западногерманского концерна «Фольксваген» признают, что на их заводах в Бразилии на каждое свободное рабочее место стре­мится попасть 120 человек.

В новых системах «выжимания пота» все более солидное участие принимает буржуазное государство. «Государство,— говорит Гэс Холл,— стало активным агрессивным проводником наступления монополий. Налоговую политику государство превратило в ре­шающий фактор, с помощью которого прибавочная стоимость попадает в сейфы монополистического ка­питала». В США налоги составляют ныне уже 37% заработной платы рабочих, и из трудовых доходов пролетариата выжимается ежегодно свыше 400 млрд. долл.

Однако, какими бы конкретными путями ни шел процесс монополистического обогащения — присваива­ется ли прибавочная стоимость в самом производстве или в ходе ее распределения и перераспределения, создается ли она в своей стране или переводится из-за рубежа, вторгается ли в механизм эксплуатации государство,— во всех без исключения случаях про­исходит присвоение прибавочного труда. К его уве­личению как раз и ведут свойственные современной эпохе рост производительности труда и дальнейшее обобществление производства в форме ускоряющейся монополизации.

Монополии стремятся сегодня не только обложить все общество многомиллиардной данью, но и по воз­можности утаить от его глаз накапливаемые сокровища. Поэтому успехи большого бизнеса опираются как на «формулы» эффективного выкачивания дохо­дов, так и на тонкое искусство отчетных манипуляций. Это позволяет монополиям предстать перед ми­ром в тоге носителей общественных интересов, а заодно и уменьшить налоговые отчисления.

Когда летом 1974 г. уходил в отставку председа­тель правления химического концерна «БАСФ» про­фессор Б. Тимм, одна западногерманская газета ре­шила подвести некоторые итоги его деятельности: «Сегодня можно уже совершенно спокойно говорить о том, что «эра Тимма» временами представляла собой игру с огнем. Фирма была доведена до такого состоя­ния, что ее балансы казались малодостоверными». При этом газета не забыла упомянуть, что «успех оправдывает Тимма». И тогда же журнал «Виртшафтсвохе», пытаясь оценить подлинную достоверность балансов «БАСФ», простодушно изрек: «Одному богу известно, какой из них правильный».

«Капиталисты,— писал В. И. Ленин,— не любят откровенничать насчет своих доходов. «Коммерческая тайна» блюдется строго, и непосвященным проникнуть в «секреты» того, как создаются богатства, очень труд­но». В Древней Греции и в эпоху средневековья име­ли распространение особые пергаменты, называемые «палимпсестами» (в переводе — «вновь соскоблен­ные»), на которых по основному, старательно затерто­му тексту писалось нечто совершенно иное. С палимп­сестами вполне правомерно сравнить балансы и фи­нансовые отчеты, расчеты прибылей и убытков и прочую отчетную документацию современных монопо­лий. Ловкая фальсификация результатов хозяйствен­ной деятельности при их публичном оглашении ста­новится в настоящее время все более типичным явле­нием не только у западногерманских концернов.

В американском журнале «Форчун» говорится, на­пример, о том, что «судить о финансах «ИТТ» чрезвы­чайно трудно... ибо его бухгалтерские методы остаются загадкой даже для искушенного финансиста», что финансовые отчеты этого конгломерата скорее похожи на «сказки для детей». И, видимо, не случайно в жизнеописаниях многих выдающихся столпов боль­шого бизнеса (начиная с Д. Рокфеллера) содержатся, как правило, схожие сведения об их страстной увле­ченности еще в юношеском возрасте не детективной литературой и романами о любви, а таинственными премудростями бухгалтерского учета.

Сегодня, как никогда в прошлом, монополии вир­туозно применяют практику сокрытия реальных объе­мов своих прибылей. Это означает, что огромная масса прибавочной стоимости, присваиваемая на деле монополистическим капиталом, с удивительной точно­стью не попадает именно в ту строку баланса, где должна быть отражена так называемая балансовая прибыль. О внушительных масштабах утаивания при­былей от глаз общественности говорят, например, проведенные учеными ГДР сопоставления «бумажных» и действительных финансовых результатов деятельно­сти 100 крупнейших промышленных акционерных компаний ФРГ.

С 1965 по 1978 г. совокупная прибыль 100 запад­ногерманских концернов, официально показанная в их публичных балансах, увеличилась на 78%, а общая годовая сумма присвоенной ими прибавочной стоимо­сти, скрытая в этих «непроницаемых балансах», воз­росла в 3,3 раза. Подсчет, произведенный по результатам хозяйничанья шести самых прибыльных кон­цернов, показывает, что лишь за три года (1976— 1978) они закамуфлировали свыше 44 млрд. марок, в том числе «Сименс»—10,3 млрд., «Фольксваген» — 7,6 млрд., «Даймлер-Бенц» — 7,3 млрд., «Байер» — 6,6 млрд., «Хёхст» — 6,5 млрд., «БАСФ» — 5,7 млрд. марок.

Многомиллиардные суммы доходов, укрываемые от налогообложения, представляют собой новые пре­вращенные формы прибавочной стоимости. Для осуществления подобных превращений большой бизнес использует сложную многоканальную систему раство­рения прибылей в балансовых статьях. В роли таких каналов в развитых капиталистических странах вы­ступают сейчас и разбухшие фонды амортизационных отчислений (между прочим, политика ускоренной амортизации основного капитала непосредственно санкционируется буржуазными правительствами), и различные «балансовые резервы», и даже «социаль­ные расходы», и, наконец, статья «заработная плата и жалованье», по которой проводится оплата высшего управленческого персонала. Ежегодные вознагражде­ния за труд по управлению большим бизнесом состав­ляют у председателей советов директоров крупнейших монополий США, как правило, по нескольку сотен тысяч долларов. У западногерманского концерна «Фольксваген» деятельность каждого члена правле­ния фирмы в течение одного часа оценивается в сред­нем в 50 раз выше, чем труд рабочего-автомобилестроителя. А председателю правления достаточно про­сидеть один год в председательском кресле, чтобы «заработать» такую же сумму, какую в состоянии по­лучить квалифицированный западногерманский рабо­чий почти за 100 лет работы.

Между прочим, балансы капиталистических кон­цернов выполняют зачастую и рекламную функцию, выступая в роли инструментов конкурентной борьбы. Это происходит обычно в тех случаях, когда баланс свидетельствует о благоприятных финансовых резуль­татах, о процветании какой-либо компании. В новом «Справочнике крупнейших предприятий», изданном в ФРГ в 1980 г., на обратной стороне обложки одно со­лидное акционерное общество (его общая балансовая сумма превысила 10 млрд. марок) поместило в каче­стве рекламы небольшую таблицу с некоторыми впе­чатляющими экономическими показателями. Над таб­лицей фраза: «Мы позволяем говорить за себя нашим балансовым показателям», а выше в тонкой черной окантовке портрет... немецкого философа-идеалиста.

Артура Шопенгауэра. Странно? Слева от портрета жирным шрифтом набрано афористичное высказыва­ние философа: «Каждое лишнее слово действует против цели». Смысл подобной композиции: сухой язык цифр с успехом заменил старомодные призывные сло­ва, вроде «Кто покупает наши акции, покупает дешево и хорошо». Хотя совершенно очевидно, что в разряд «лишних» попадают не только слова, но и, как уже можно было убедиться, сами цифры, когда необходи­мо завуалировать истинные размеры присвоенной монополиями прибавочной стоимости.

И все же монополистический капитал бывает мол­чалив далеко не всегда. Он становится поразительно разговорчивым каждый раз, когда речь касается его исторической миссии, когда требуется возвеличить достославную «социальную гармонию» современного буржуазного общества.


Пред. статья След. статья

Самое Интересное!