Мы РЕКОМЕНДУЕМ!

Новейшие тенденции в эволюции партий

В развитых капиталистических странах Запада социальные и по­литические конфликты концентрируются вокруг более или менее четко очерченных основных полюсов, которые в сфере идеологии условно можно обозначить как консерватизм, либерализм, социал - демократизм. Условно, потому что каждый из, этих полюсов, в центре примыкающих друг к другу, имеет свой левый, правый и умеренный сегменты. В то же время существуют социально-политические силы, ориентирующиеся на правый и левый варианты радикализма или, иначе говоря, выступающие в пользу выхода за пределы господству­ющей политической системы. Но все же было бы ошибочно предста­вить дело таким образом, будто здесь существуют четко разграни­ченные, фронтально противостоящие друг другу социально-поли­тические силы и отражающие их интересы идеологические течения, между которыми как бы пролегает непреодолимая стена.

Дело в том, что во всех главных партиях индустриально разви­тых стран есть некое сочетание социал-демократических, либераль­ных и консервативных элементов. С этой точки зрения прав теоре­тик немецкого консерватизма К. Биденкопф, утверждая, что в настоящее время политическую реальность ФРГ (добавим от себя - и большинства других стран Запада) ’’отличает своего рода непросматриваемость, нетранспарентность - отсутствие четкой картины, когда для каждого явления находится своя ниша в общественно-полити­ческой структуре”. В чем суть явления?

В истории индустриально развитых стран существовала более или менее тесная корреляция между характером голосования раз­личных групп избирателей и их социально-классовым положением. Как правило, неимущие слои населения голосовали за партии левой ориентации, а более высокодоходные слои - за консервативные и правые партии. В США это были, соответственно, реформистская демократическая партия и республиканская партия консерватив­ной ориентации. В Западной Европе дело обстояло несколько слож­нее, но все же рабочий класс и неимущие слои населения склоня­лись к социал-демократическим и другим левым партиям, а пред­ставители состоятельных слоев - к либеральным и консерватив­ным партиям. Причем вплоть до конца 60-х гг. низкодоходные слои более положительно, чем высокодоходные слои, оценивали госу­дарственное вмешательство в экономику и программы социальной помощи.

В последние два десятилетия заметные изменения наблюдаются и в США, и в странах Западной Европы. Нарушается корреляция меж­ду голосованием избирателей за ту или иную партию и их принадлеж­ностью к определенной социальной группе. Снижается доля рабочих в социал-демократических партиях. Растущее число низкодоходных слоев населения голосует за партии либеральной и консервативной ориентации, а представители средних слоев - за социал-демократи­ческие и другие левые партии. Это со всей очевидностью показали результаты выборов последних лет в ряде стран Западной Европы и США, где значительную часть электората консервативных партий сос­тавили представители профсоюзов, включая и ’’синие воротнички”. У большинства партий наблюдается тенденция ориентирования не просто на традиционно ’’свои”, четко очерченные группы избирате­лей, а на гетерогенный по своему составу электорат, на который пре­тендуют и другие партии. В результате большинство крупных поли­тических партий, в том числе и социал-демократических, по сути дела, перестали быть сугубо классовыми и превратились, по их соб­ственному определению, в так называемые ’’народные партии”, или ’’партии для всех”, претендующие на представительство всех слоев населения.

В этой связи Р. Дарендорф не без оснований отмечал, что приме­нительно к таким партиям, как СДПГ, СДП, ХДС/ХСС и др., понятия ’’левая” и ’’правая” стали относительными. Первыми с претензией на статус ’’народной” выступили христианско-демократические пар­тии. Первоначально эти партии возникли как реакция против секу­ляризации важнейших сторон общественной жизни и отделения церкви от государства. Но после второй мировой войны в их програм­мах не акцентируется вопрос о вероисповедании. Так, например, в программе Австрийской народной партии, принятой в 1972 г., гово­рится, что она не связывает себя с каким бы то ни было вероиспове­данием или церковным институтом. Об этом же говорят руководите­ли ХДС в Германии. Как отмечал, например, нынешний канцлер от этой партии Г. Коль, народный характер ХДС подтверждается тем фактом, что в ней в органическом единстве объединились христианско-социальные, консервативные и либеральные силы страны.

’’Народными” провозгласили себя многие социалистические и социал-демократические партии. Одной из первых это сделала со­циал-демократическая партия Германии. После принятия Годесбергской программы в 1959 г., в которой был зафиксирован отказ от марк­сизма и идеи классовой борьбы, СДПГ превратилась из организации преимущественно рабочего класса в партию рабочих и средних сло­ев. В настоящее время особенно силен в ней вес технической интел­лигенции, представителей предпринимательских кругов, молодежи. По-видимому, республиканская и демократическая партии США, в отличие от многих европейских партий, с самого начала действова­ли как партии ’’для всех”. По своему социальному составу обе они являются конгломератами разнородных, зачастую противоборству­ющих друг с другом социально-политических группировок. Причем состав, соотношение различных компонентов в социальной базе двух партий в каждый конкретный исторический период существенно из­менялись в зависимости от социально-экономических и общественно - политических факторов.

Концепция ’’народной партии” вынуждает все партии как левой, так и правой ориентации сформулировать свои позиции по множест­ву разнообразных вопросов, чтобы привлекать на свою сторону но­вые группы избирателей путем включения в программу соответст­вующих требований. Это вносит дополнительный элемент в наметив­шуюся неопределенность и неустойчивость социальной базы и ито­гов выборов. Имеет место тенденция к увеличению фрагментации партийных систем, расширению спектра партийно-политических аль­тернатив, возрастанию влияния новых социальных движений и экологических партий, которые в совокупности создают трудные пробле­мы для ’’укоренившихся” партий. Наблюдается тенденция к возрас­танию колебаний идейно-политических позиций и партийно-политических предпочтений значительных контингентов избирателей. Для них стали характерны довольно резкие переходы от одних партий к другим, с либеральных на правоконсервативные позиции, и наобо­рот. Это свидетельствует об увеличении ’’автономии” избирателей по отношению к партиям.

Одним из признаков такой автономии стал неуклонный рост числа избирателей, называющих себя независимыми либо голосую­щих за кандидата не своей, а конкурирующей партии. По данным мно­гочисленных опросов общественного мнения, в США на протяжении всего послевоенного периода в количественном отношении демокра­ты значительно преобладали над республиканцами. Но тем не менее в течение трех последних десятилетий кандидаты на пост президента от демократической партии оказались неспособны выиграть большин­ство президентских избирательных кампаний. Это особенно примеча­тельно, если учесть тот факт, что за исключением двух коротких пе­риодов вплоть до 1992 г. демократам удалось удерживать котроль над конгрессом в своих руках с 1932 г. В других индустриально развитых странах подобные тенденции проявляются в оттоке избирателей, например, от социал-демократов к консервативным или альтернативным партиям и движениям, и наоборот. По данным ряда исследова­ний, и здесь ослабевает приверженность избирателей крупным традиционным партиям.

Сомнения в способности партий решать стоящие перед общест­вом проблемы порождает феномен так называемого ’’негативного голосования”, то есть голосования не за того, кому надо оказать поддержку, а против того, кто отвергается. Так, по мнению мно­гих наблюдателей, важную роль с точки зрения результатов пре­зидентских выборов в США в 1980 г. сыграл ’’негативный фактор”, то есть желание избавиться от Дж. Картера. Согласно опросу общественного мнения, проведенному службой Янкеловича неза­долго до выборов, 43% избирателей заявили, что, отдавая свои го­лоса за Рейгана, они фактически голосуют не за Рейгана, а против Картера. В 80-х гг. этот феномен особенно отчетливо проявился в европейских странах, где правящие партии вынуждены были усту­пить место у власти оппозиционным партиям зачастую не в силу изменения партийно-политических предпочтений избирателей, а в результате негативного отношения к партиям, стоящим у кормила власти.

При всем том значение этих тенденций не следует преувеличи­вать. Анализ реального положения вещей показывает, что политичес­кие партии пока что сохраняют важное значение в качестве главных инструментов реализации политических функций, особенно в ка­честве центрального элемента избирательного процесса. Хотя их власть и влияние и уменьшились, было бы преждевременно делать вывод о драматическом развале партий, поскольку отток от них избирателей выступает пока как наметившаяся тенденция. Следует учесть, что во второй половине 70 - начале 80-х гг. в Греции, Испа­нии и Португалии в процессе перехода от авторитарных режимов к буржуазно-парламентским режимам именно партии стали одним из наиболее активных институтов, способствовавших утверждению но­вых политических систем. В России же многие трудности посттота- литарного периода порождены как раз отсутствием более или менее институционализировавшихся дееспособных партий.


Пред. статья След. статья

Самое Интересное!