ГлавнаяКниги по политологииЛекции по курсу «История и политика»Украина – сердцевина национального вопроса. Ее примеру следуют другие

Украина – сердцевина национального вопроса. Ее примеру следуют другие

Ленин острым политическим чутьем уловил, что главную составляющую национального вопроса этих тревожных месяцев представляет Украина, возглавившая в 1917 году федеративное движение в России. Он, в отличие от многих политиков, более всего считался с реальными процессами. Между тем многие, особенно из правых партий, тешили себя тем, что «независимость Украины утопия», «она опасна и чревата последствиями». По их мнению, «Украина столь близкая по народности и культуре к России, сцеплена неразрывными экономическими интересами севера и юга не может быть отделена от России без нарушения жизненных интересов не только России, но и самой Украины». Кадеты, отстаивавшие принцип единой России полагали, что достаточно «широкого признания культурно-национальных прав национальностей, населяющих Россию и что лозунг «единства и не раздельность России» должен быть провозглашен, как руководящее начало политики новой России»[66]. Такой подход должен быть распространен и на Украину. Эти политики как бы даже не замечали, что федеративное движение в стране пустило глубокие корни, и что во главе него стоит Украина.

В сентябре 1917 года Центральная Рада созвала в Киеве съезд народов России, где был создан Совет народов во главе с профессором М. С. Грушевским, где присутствовало около 100 делегатов. Там мусульмане были представлены 15 делегатами Закавказья и Крыма. На съезде было принято следующее решение: «1.Признать единственно возможной формой государственного устройства России национально-территориальную федеративную республику. 2.Через местные национальные учредительные собрания определить конституцию и границы федеративных областей. 3.Добиваться участия заинтересованных народов России на будущем мирном конгрессе. 4. Считать неотложным образование при Временном правительстве из представителей отдельных народов особого Совета по национальным вопросам и в том числе по образованию национальной армии»[67]. При Раде был создан Совет народов, который был «занят федеративным устройством народов и ближайшей своей задачей имеет вопрос о центральной власти»[68].

После победы большевистской революции Рада провозгласила создание Украинской Народной республики и приступила к созданию национальной армии. В украинские национальные части принимались лишь те офицеры, на характеристике которых были запечатлены штампованные слова: «большевистских замахiв не мае»[69]. Были украинизированы Румынский и Юго-западный фронты, установлен союз с генералом Калединым, возглавившим антибольшевистское движение на юге России. На этих фронтах Рада имела надежную опору. Так, в IX армии, входившей в состав Румынского фронта, был сформирован коллегиальный национальный комиссариат, взявший в районе своего расположения всю полноту власти. В сообщении об этом говорилось: «Армейский комиссариат подчиняется такому же комиссариату Румынского фронта, в свою очередь исполняющему приказания, касающиеся Румынского фронта лишь единственному законному правительству Украинской Народной Республики, несущему ответственность перед Украиной и Россией и стоящему на страже права и справедливости защищая революционные завоевания всех свободных народов Российской федеративной Республики и спасая страну от анархии и революционные армии от окончательного распада»[70].

В газете армейского комитета IX армии за 7 декабря 1917 года было помещено постановление правительства Украинской республики за подписью Виниченко и Петлюры о том, что командование войсками Юго-Западного и Румынского фронтов объединяется в руках генерала Очербачева, который подчиняется непосредственно правительству Украинской республики. «Поставляя вас в известность об этом, предупреждаю, что ответственность за последствия попытки оскорбления прав украинского трудового народа ляжет на вас. Украинский народ не допустит вмешательства в его права и не остановится перед реальной защитой от посягательств извне и изнутри, вплоть до вызова украинских корпусов с фронта! Весь наш народ нуждается в спокойствии и стремится к миру. Не мешайте всему украинскому народу устраивать свою жизнь по-своему. Уважайте права украинской демократии и не посягайте на них».

Однако события на Румынском и Юго-Западном фронтах развивались неоднозначно. Вряд ли можно было считать, что войска целиком и полностью оказались в подчинении правительства Рады. При решении этого вопроса раскалывались работавшие до этого в единстве социал-демократические организации. В телеграмме в Киев областному с. д. комитету объединенных меньшевиков говорилось, что фронтовая конференция с. д. с участием 60 делегатов с решающим голосом «рассеялась на две части». 8 делегатов от большевиков заседали отдельно[71]. Социал-демократические организации оказались в противоречии не только друг с другом, но и с национальными организациями. 19 декабря 1917 года для обсуждения вопроса о власти по инициативе хозяйственного комитета Юго-Западного фронта было созвано совещание национальных партий и организаций фронта. Оно началось в 21 час 15 минут и завершилось в 24 часа. На нем было сообщено о состоявшемся чрезвычайном фронтовом съезде, попытавшимся сконструировать фронтовую власть. Однако попытка оказалась неудачной: «Выделенный этим съездом комитет… оказался в большинстве большевистским, т. к. большевики и левые эсеры составляли большинство»… «Борьба за власть со стороны Совета Народных Комиссаров и поддержка этой политики со стороны большинства военно-революционного комитета привела, в конце концов, к борьбе между национальностями»[72]. Было решено, что вопрос о власти на фронте может быть решен только фронтовым съездом.

К тому же в ряде случаев украинизация шла вопреки мнению армейских комитетов. Так, 5 сентября в Одессе соединенное собрание комитетов 4 стрелковой дивизии приняла резолюцию, в которой имелись такие строки: «Мы всегда будем поддерживать право каждого народа на самоопределение, но украинизация может хоть временно ослабить дивизию». «4-я стрелковая «железная» дивизия ковала свою славу в течение полувека рука об руку с украинцами, поляками, татарами и другими народами, населяющими Россию, и всегда грудью давала отпор врагу, посягавшему на мощь России»[73].

В то же время Рада неоднозначно решала вопрос о пребывании Украины в составе России. Она допускала возможность федеративных отношений России и Украины. Однако не в условиях большевистской власти. Не сбылись слова В. И. Ленина, о том, что Украина, не отделится от России, если украинцы увидят, что у нас будет республика Советов, и отделятся, если у нас будет республика Милюкова[74]. Получилось наоборот. Украинцы, развернули борьбу за отделение, именно потому, что в России восторжествовала республика Советов. В номере за 21 ноября 1917 года газеты «Известий Армейского комитета VIII Армии» было опубликовано сообщение о разговоре по прямому проводу И. В. Сталина с находившимися в Киеве членом Генерального секретариата Украинской центральной рады Н. В. Поршем и представителем украинских большевиков С. Бакинским. Сталин говорил о необходимости проведения краевого съезда Советов совместно с Радой. Бакинский сказал, что этого не хочет Рада. В то же время Порш сообщил, что, по сути, таким съездом является Рада, в составе которого 200 крестьянских, 150 рабочих, 150 солдатских, около 70 представителей социалистических партий и нет ни одного кадета.

Попытки дезавуировать независимую Украинскую республику путем созыва в Киеве 4 декабря I Всеукраинского съезда Советов оказались неудачными: не удалось обеспечить большинство за большевиками. В этих условиях Ленин в тот же день предъявил ультиматум Раде. В нем в частности говорилось: «…мы, Совет Народных Комиссаров, признаем народную Украинскую республику, ее право совершенно отделиться от России или вступить в договор с Российской Республикой о федеративных и всяких иных взаимоотношениях между ними»[75].

За этим последовали репрессивные действия по отношению к украинским организациям, находившимся на территории страны, что привело к появлению оппозиции действиям органов советской власти внутри самой России. Так, военное шуро в Казани, установившее тесный контакт с Украинской радой, назначившее свое представительство в Киеве во главе с полковником Генерального штаба Туган-мирзой Барановским, осудило ультиматум Советского правительства Раде. Оно потребовало немедленного прекращения гонений на украинский отдел при Казанском военном округе. 14 декабря состоялось экстренное заседание Вошуро, принявшее протест на имя Совета Народных Комиссаров. В документе говорилось: «Агрессивные действия против украинских организаций в городе Казани, в Уфе, Оренбурге и других городах Казанского военного округа шуро считает направленными против себя и примет меры к прекращению таковых, как противоречащих лозунгам самоопределения народов». Говорилось также, что шуро берет под свою защиту украинские организации в Казани и что оно требует от Совнаркома дать «в кратчайший срок объяснение» почему были опечатаны кабинеты Украинского и мусульманского комиссариатов при штабе, произведены обыски в квартире украинского комиссара и издан приказ «о выемке украинских бумаг»[76].

19 декабря (1 января) Совет Народных Комиссаров, заслушал доклад Прошьяна, который от имени крестьянского съезда встречался с Грушевским, Виниченко и Поршем. Он сообщил о готовности Рады начать переговоры с Советом Народных Комиссаров на началах признания независимости Украинской Народной республики и признания контрреволюционности Каледина. В резолюции по докладу говорилось о безусловном признании Украины на независимое государственное существование и готовности прекратить войну с Радой, если она не будет мешать войне с Калединым[77].

На это последовал уклончивый ответ Рады, причиной чему, видимо, в немалой мере, было признание независимости Украины обеими воюющими друг с другом коалициями, что создавало реальную угрозу отделения Украины от России. В этих условиях в противовес республике, провозглашенной Радой, немедленное провозглашение Советской Украинской республики и переход России на федеративные рельсы был неизбежен.

Делегаты-большевики и их поддерживающие, не нашедшие общего языка с Радой, оставив, начавшийся в Киеве съезд Советов, перебрались в Харьков, где съезд был продолжен. На нем была провозглашена Украинская Советская республика. Съезд объявил о свержении власти Центральной рады. Более того, хотя к этому времени Россия еще и не была объявлена федерацией, I-Всеукраинский съезд объявил Украину ее составной частью[78]. Совет Народных Комиссаров признал Украинское Советское правительство единственной законной властью на Украине и постановил оказать ему немедленную помощь в борьбе с Радой. На этом борьба за Украину не завершилась. Пришлось пройти и полосу переговоров со Скоропадским, свергнувшим власть Рады и объявившим себя гетманом Украины. Однако главное было в акте провозглашения Украины составной частью России. Если бы не было сделано этого, возможно, что Украина уже тогда отошла бы от России.

Примерно такой же вариант осуществлялся и по отношению к Финляндии. 6 (19) декабря 1917г. финляндский сейм принял декларацию об объявлении Финляндии независимым государством. 18 (31) декабря 1917 г. Совнарком принял декрет о государственной независимости Финляндии. Текст этого декрета В. И. Ленин лично вручил премьер-министру Финляндии П. Э. Свинхувуду, возглавлявшему финляндскую правительственную делегацию. 22 декабря 1917 года (4 января 1918) декрет о независимости Финляндии был утвержден ВЦИК. Однако это была лишь одна сторона медали. А другая ее сторона заполнялась действиями сторонников Советской власти в Финляндии, которые активно поддерживались Советским правительством. На четвертом Всероссийском железнодорожном съезде 13 (26) января В. И. Ленин сказал: «...сейм выступал от имени нации, где буржуазия требовала от нас признания независимости, мы насильно удерживать в руках России или в одном государстве Российском все нации, которые царизм удерживал гнетом, не станем. Мы рассчитывали на то, что мы будем привлекать другие нации – Украину, Финляндию не насилием, не навязыванием. А тем, что они будут создавать свой социалистический мир, свои советские республики. Мы видим теперь, что в Финляндии ожидается со дня на день рабочая революция; в той Финляндии, которая 12 лет, с 1905 года, уже пользовалась полной свободой внутри и имела избирательное право демократических учреждений[79].

И вот результат: буквально через 4 дня после выступления Ленина на съезде железнодорожников 15 (30) января финская красная гвардия заняла столицу Финляндии – Гелсингфорс; правительство Свинхувуда было свергнуто. 16 (29) января было создано правительство – Совет народных уполномоченных. Ленин на III съезде Советов 1
8 (31) января 1918 года заявил: «Только что стоило…финляндским рабочим и крестьянам взять власть в свои руки, как они обратились к нам с выражением чувства верности мировой пролетарской революции со словами привета, в которых видна решимость идти с нами по пути Интернационала[80].

Однако украинского варианта в Финляндии не получилось. Не оказалось сил для оправдания оптимистических прогнозов вождя революции. К созданию «социалистического мира» и советских республик Финляндия явно не стремилась, революция, которую ожидали со дня на день, не свершилась. Основная часть страны населения стремились к полной независимости. Свинхувуд, укрепившись на севере страны, обратился за помощью к правительству Германии. В результате этого в мае 1918 года революция была подавлена.

Не менее драматично развивались события на Кавказе. Он уходил из России. Там из числа депутатов Учредительного собрания, избранных от Кавказа был сконструирован сейм, который готовил выход региона из состава России. Находившийся там представитель Всероссийского мусульманского харби шуро телеграфировал: «Кавказ отделяется. Четыре министра назначается из мусульман. Решается судьба народов»[81]. 23 апреля 1918 года сейм провозгласил независимость Кавказа. Через 4 месяца Закавказская федерация распалась: возникли независимые Грузия, Армения и Азербайджан. Советскому правительству пришлось признать их независимость.

В ноябре-декабре появились автономные Бессарабия, Донская область, Терско-Дагестанское правительство. В 1917 году бурно росла кубанская «самостийность». 8 января 1918 года Кубанская рада объявила край самостоятельной республикой. Кубанская Рада «считала своим долгом служить казачьим интересам, предоставив русским самим решать свою судьбу»[82]. Опасность этого движения воспринималось даже для Деникина настолько серьезно, что он отдал приказ об аресте и казни руководителей Рады. А его контрразведка ликвидировала председателя Кубанской краевой рады Н. С. Ряболова.

В ноябре в Коканде состоялся общемусульманский краевой съезд и объявил автономию Туркестана. Съезд принял обращение к поволжским мусульманам и Всероссийскому Мусульманскому военному Совету (Вошуро) с просьбой о поддержке[83]. Всероссийское мусульманское военное шуро за подписью председателя Якубовского и секретаря С. Султангалиева послало в Коканд следующую телеграмму: «Шуро обещает поддержку в достижении поставленных Туркестаном целей» [84].

Все это сопровождалось активными действиями Шуро по реализации проекта Идель-Уральского штата. Разрабатывался также вариант Южно-Уральского штата. Идеи федерализации страны получили распространение среди мусульманских солдат. Открывшийся 8 января Всероссийский съезд мусульманских воинов принял резолюцию с требованием учреждения социалистической власти на федеративных началах[85].

Не такой простой была и ситуация в Сибири. «Гибельных последствий» сибирского сепаратизма опасались задолго до начала революционных событий в стране. Революция привела к ускорению темпов областнического движения, настаивавшего на автономии Сибири и федеративном устройстве России. Так, 27 октября 1917 года Красноярский отдел союза областников принял обращение, в котором говорилось: «Мы будем настаивать, чтобы Сибирь стала самостоятельной (автономной) областью и получила Сибирскую областную думу». Подчеркивалось, что это нужно, чтобы сибирский хлеб, масло, шерсть, кожа не обесценивались на трудностях вывоза», для чего «необходимо освободиться от опеки Петрограда и Москвы». Обращение заканчивалось лозунгом[86]. «Да здравствует союзная (федеративная) Российская республика! Да здравствует свободная (автономная) Сибирь!»[87]. На Урале также развивались областнические настроения, сопоставимые с сибирскими[88].

Федеративное движение в России набирало темпы. В газете мусульманского военного шуро появилась статья за подписью И. М. под названием «Более чем естественно», в которой имелись следующие строки: «Финляндия, Украина, Кавказ, Крым. Башкирия и Сибирь, не дожидаясь Учредительного Собрания, объявили себя автономными республиками. Очередь за поволжскими мусульманами, Туркестаном и отдельными русскими областями». В том же номере газеты имеется статья Б. Борохова «Россия как союз народов», в которой федеративная республика объявляется в качестве единственной законной наследницы Российской Революции. Таким образом, Россия обволакивалась автономиями, большинство которых пока что не заявляло о выходе из России. Однако Ленин хорошо знал суть подобных автономий. И потому исходил из того, что единство России можно сохранить, только формально признавая федерацию и автономии как неизбежную необходимость. И только временно. С этим связано и принятие «Декларации прав трудящегося и эксплуатируемого народа» и других документов, заложивших основы федеративного устройства страны.

И тогда были люди, обвинявшие большевиков в раздроблении России, на что Ленин в речи на первом съезде военного флота 25 ноября (5 декабря) 1917 г. ответил так: «Нам говорят, что Россия раздробится. Распадется на отдельные республики. Но нам нечего бояться этого. Сколько бы ни было национальных республик. Мы этого страшиться не станем. Для нас важно не то, где проходит государственная граница, а то, чтобы сохранился союз между трудящимися всех наций для борьбы с буржуазией каких угодно наций»[89]. Однако жизнь показала, что перспективы мировой революции весьма призрачны и федерация в России устанавливается надолго. Республики создаются без расчета на кратковременность.

Следует иметь в виду и то, что большевики, как в целом и социал-демократы, не имели сколь либо крупных разработок теорий будущей государственности. Это было связано, во-первых, с представлениями об относительно быстром отмирании пролетарского государства, которое начнется стразу же после победы пролетарской революции. Во-вторых, с тем, они и, прежде всего, вождь большевистской партии Ленин, предполагали, что пролетарская революция произойдет не в России, а на Западе и что революционные события, начавшиеся в России, послужат лишь детонатором пролетарской революции в странах Запада, призванной вскоре стать мировой.

Однако реалии оказались иными. Революция победила не на Западе, а в России. Национальные автономии не «большевистские выдумки», а реалии страны, которая обволакивалась федерацией и автономными образованьями. Следовательно, окажись у власти не большевики, а их политические оппоненты с Учредительным собранием, все равно пришлось бы направить страну по пути федерализма. Можно сказать и больше. По сути, большевики заимствовали идеи федерализма у своих политических оппонентов. Точно также как и идею социализации земли, нашедшую отражение в «Декрете о земле», составленном на основе 242 крестьянских наказов. Большевики были решительными противниками социализации земли. Однако пошли на нее, ибо этого требовала обстановка. Они пошли на провозглашение страны федерацией, ибо это было велением истории. Не считаться с этим – значит заведомо обрекать себя на поражение.