Основные парадигмы теории международных отношений


Теория международных отношений (ТМО) переживает период динамичного развития в концептуальном и методологическом плане, а потому не представляет собой однородной отрасли знаний. Она включает несколько сосуществующих направлений, которые активно взаимодействуют и конкурируют. В самом общем смысле под ТМО понимается «систематическое изучение наблюдаемых явлений, которое стремится обнаружить существенные переменные для того, чтобы объяснить поведение и выявить типы отношений национальных образований [государств]». Такая теория, конечно, не претендует на совершенно объективное знание, всегда оставаясь политической, то есть связанной с интересами людей. В этом смысле она представляет собой не систему гипотез, которые можно было бы считать доказанными, а лишь достаточно правдоподобные рассуждения.

Многими признается проблематичность классификации ТМО. Но какой бы справедливой ни казалась критика по поводу отсутствия четких критериев, отказ от упорядочивания и вовсе не позволяет ориентироваться в многообразии направлений современной политической мысли.

Политические теории делят на общие и частные в зависимости от того, на каком уровне абстрактности они изучают свой предмет. К теориям частного характера, которые иногда называют теориями среднего уровня, можно отнести анализ принятия решений, анализ внешней политики, стратегические исследования, исследования проблем мира. Общими теориями считаются так называемые основные парадигмы ТМО: реализм (неореализм — его современная форма), геополитика, глобализм, идеализм/либерализм/плюрализм, постпозитивизм, конструктивизм.

В основе деления на парадигмы лежат представления о важнейших субъектах политики и совокупности базовых принципов. Поскольку теории среднего уровня явно или неявно опираются на общее представление о существенных чертах международной политики, то некоторые из них могут рассматриваться как производные или подпадающие под ту или иную общую теорию (парадигму). Например, стратегические исследования близки к реалистической парадигме, а исследования проблем мира тяготеют к глобализму. Анализ принятия решений может оказаться близким к любой парадигме, в зависимости от научного мировоззрения авторов.

Одной из наиболее влиятельных политических теорий длительное время был политический реализм. В фокусе его внимания традиционно оставались проблемы власти, войны и мира. Идеи реалистов опираются на представительную научную традицию, восходя к трудам «История Пелопонесской войны» Фукидида; «Государь» и «Рассуждения о первой декаде Тита Ливия» Никколо Макиавелли; «Левиафан» Томаса Гоббса; «О войне» Карла фон Клаузевица; «Морская сила в истории (1660-1783 гг.)» Альфреда Мэхэна; «Американская стратегия в мировой политике» Николаса Спайкмена. Формирование реализма как теоретического направления в области изучения международных отношений произошло в 1940-х гг. Среди его представителей наиболее известны имена Эдварда Карра, Ганса Моргентау, Раймона Арона, Уолтера Липпмана, Джорджа Кеннана, Генри Киссинджера, Кеннета Томпсона, Рейнхолда Нибура, Арнольда Уолферса, Стэнли Хоффмана (ранние работы).

Выделяют несколько основных принципов политического реализма. Со ссылкой на историю утверждается, что в человеческой натуре всегда преобладали негативные качества. Эгоизм, агрессивность и стремление к власти дают основания считать, что мир, созданный человеком, несет в себе неизбежное насилие. Глубокое изучение человеческой природы может дать ключ к пониманию закономерностей международной политики.

Государство является главным субъектом в сфере международной политики, причем его власть представляется неделимой (унитарной). Государство как институт обладает определенной автономией от общества, но действует от его имени и в его интересах. Всем другим политическим субъектам отводится второстепенная роль, потому что они зависят от государства. Реализм рассматривает внешнюю политику государства отдельно от внутренней.

Для международной политики характерна анархичность отношений и постоянная борьба государств за существование и защиту своих интересов. Во главе интересов находится обеспечение военной безопасности. Экономические интересы имеют подчиненное значение и важны для наращивания мощи и международного авторитета государства. Оно может рассчитывать только на свои силы для самозащиты, а лояльность союзников не должна приниматься на веру. Отсюда стремление к самодостаточности: разностороннее развитие собственной экономики и военной промышленности, обеспечение контроля над стратегическими ресурсами.

К важным чертам реалистического мировоззрения относится убеждение, что международная политика управляется объективными законами, которые носят долгосрочный характер. Поэтому политика может изучаться научными методами, а практическая политика должна строиться рационально, то есть основываться на полученных знаниях.

Поскольку конфликтность международной системы коренится в ее природе, она лишь отчасти сдерживается международным правом, институтами и моральными нормами. Условием мирного сосуществования государств является поддержание равновесия сил. И наоборот, его нарушение ведет к войне. Такая связь мира и статус-кво не означает, что реализм не видит иного механизма значительных изменений в международной системе, чем война. Эволюционное развитие возможно в тех случаях, когда государства приспосабливаются к новому распределению силы, например, через присоединение к стратегическим альянсам.

Реализм имеет общие черты с геополитикой, которую многие исследователи ставят в ряд с другими парадигмами. Близость этих теорий показывает уже тот факт, что Кеннана и Киссинджера называют и реалистами, и геополитиками. Популярности геополитики в научных, а еще более в околонаучных кругах, отчасти мешал тот факт, что немецкая геополитика в лице Карла Хаусхофера принимала участие в формировании стратегии нацистской Германии. Отсюда рождался тезис о связи геополитики с преступным характером нацизма. Впрочем, в США и других странах это не помешало развитию геополитики. В 1980-е гг. она пережила своеобразное возрождение благодаря интересу сторонников парадигмы глобализма и взаимозависимости, обративших внимание на противоречия международного развития и растущее неравенство в глобальной экономической системе.

В современной американской науке геополитика представлена именами Збигнева Бжезинского, Сэмюэля Хантинтона, Джорджа Демко, Саула Коэна, Уильяма Вуда, Дэвида Найта. После окончания холодной войны новая волна интереса к этому направлению связана с тем, что место идеологических «измов» заняли вопросы эффективной экономики и управления. Геополитика изучает международную политику в более сложном контексте по сравнению с реализмом, учитывая связь общества с экономико-географическими особенностями региона. По одному из определений, она представляет собой «анализ того, как политические системы и структуры, от локального до международного уровня, взаимовлияют на пространственное распределение ресурсов, событий, групп, а также на субнациональные, национальные и супрана - циональные политические образования».

Основа могущества и природа международных конфликтов связываются с владением территорией и ее ресурсами в самом широком смысле: социоэкономическими, демографическими, политическими, культурными, природными. Территория понимается как единство географического пространства с его атрибутами и людьми, без которых эта концепция теряет смысл. Как следствие, геополитика носит междисциплинарный характер, объединяя достижения многих естественных и общественных наук. В отличие от реализма, она оперирует понятием «государство», которое не сводится только к политическому образованию. Современная геополитика, помимо вопросов войны, обращает внимание на условия международного сотрудничества, концепцию устойчивого развития, глобальные экологические проблемы. От несколько упрощенной трактовки географического фактора (теория «домино») американские геополитики перешли к многоуровневому и системному анализу, который включает государство, регион, международную систему в целом, а также учитывает динамику международных отношений и степень их иерархичности.

Истоки идеализма/либерализма/плюрализма, во многом берущие начало в эпохе европейского Просвещения, связывают с трудами Гуго Гроция «О праве войны и мира»; «Об общественном договоре» Ж.-Ж. Руссо; «Критика чистого разума» и «К вечному миру» Иммануила Канта. Они считали возможным построить мировой порядок без войн, неравенства и тирании. Основное внимание уделялось изучению условий мира и утверждению справедливости в мировой политике. Такое сосуществование должно опираться на рациональные принципы, науку и образование. В основе мировоззрения либерализма лежит убеждение, что государство является продуктом общественной эволюции. Считается, что человек способен оказывать значительное влияние на ее ход. Либералы видят будущее в создании сообщества дружественных государств, где насилие и аморальность могут быть существенно ограничены деятельностью международных организаций и развитием международного права.

Как парадигма ТМО, либерализм начал свое развитие в работах Вудро Вильсона, Бертрана Рассела, Карла Дейча, Роберта Даля, Дэвида Митрани. Либералы считают, что человек по природе добр, склонен к сотрудничеству и взаимной помощи, потому что он не выживет без общества. Антигуманное поведение человека, включая насилие и войны, является результатом негативного влияния окружения, в частности, несовершенства общественных институтов и отношений.

Негосударственные субъекты политики все в большей степени влияют на международную политику, а в некоторых случаях действуют независимо от государства. К примеру, ООН влияет на отдельные государства путем принятия законодательных актов, через информирование и привлечение внимания общественности к той или иной проблеме. В современном мире растет конкуренция за власть между государством, транснациональными корпорациями, международными организациями террористов, торговцев оружием и наркотиками.

Для либералов государство не является унитарным субъектом в международной политике. Его позиция формируется как равнодействующая борьбы групп интересов, государственной бюрократии, отдельных влиятельных политиков. Поэтому политика не может строиться строго рационально, как полагают сторонники реализма. Не только столкновение интересов различных субъектов политики, но и ошибки бюрократов, необходимость учитывать общественное мнение, желание политических лидеров остаться у власти снижают качество и рациональность принимаемых решений.

Несмотря на то, что войны неизбежны, противоречия между государствами нужно преодолевать коллективными усилиями, опираясь на стремление большинства государств к миру. Считается возможным создание эффективных систем коллективной безопасности в рамках международной системы. Этому способствует экономическое сотрудничество и рост взаимозависимости государств.

Позитивное изменение, которое следует оказывать на международную систему для разрешения проблем, видится либералам следующим образом. Государство должно опираться на моральные принципы, избегая традиционной политики силы и ориентации на различные коалиции. Сторонники либеральной парадигмы предлагают преодолевать анархию и насилие согласованными политическими действиями, в том числе с помощью супранациональных институтов и дипломатии. Распространение демократии как основы государственного устройства также создает благоприятные условия для мирного сосуществования. Актам агрессии нужно противопоставить принципы коллективной безопасности и, по необходимости, объединенную военную силу, действующую на легитимной основе от имени мирового сообщества.

Мощным ограничителем военного насилия либералы считают создание антивоенных юридических норм международного уровня. Классическим примером является пакт Келлога-Бриана 1928 г., поставивший войну «вне закона». Снижению конфликтности мира способствуют разоружение, меры контроля над его распространением и уменьшение числа тоталитарных государств. Вопросы безопасности не являются больше ключевыми, на их место выдвигаются экономические и культурные факторы.

Возникновение парадигмы глобализма относят к 1960-70 гг. Оно отразило изменения, которые произошли в международной системе и не нашли объяснения в рамках реализма и либерализма. Представителями глобализма считают Иммануила Валлерстайна, Джеймса Розенау, Джоана Галтунга, Ричарда Кокса, Роберта Мансбаха. В это направление включают неомарксистов, школу мирных исследований, сторонников всемирного правительства и глобального управления.

К основным убеждениям глобалистов относят признание относительного снижения роли государства, которое утрачивает былое значение и становится пережитком. Появляются новые субъекты политики, такие как транснациональные корпорации, способные все более заметно влиять на политику государств. Политическая жизнь, как отдельного государства, так и международной системы в целом, определяется структурными элементами. Особый акцент делается на экономические отношения, отношения собственности, а также господствующий тип политической культуры.

В известном смысле глобализм уподобляет международную систему государству. Система является как бы увеличенной моделью государства, поэтому глобальное управление требует создания органов более высокого порядка, чем национальные. Тенденцию активного развития международных институтов глобалисты считают важнейшей характеристикой международной системы. В самих этих институтах они видят ростки «мирового правительства», а в изменениях, связанных с прогрессом средств коммуникации и транспорта, культурного взаимовлияния, развития международной экономики — начало будущего «глобального общества».

Заметно изменилась доминанта международной политики. Понятие безопасности становится более широким, включая целый ряд глобальных проблем: защита окружающей среды, регулирование народонаселения и борьба с голодом, утилизация отходов, использование ресурсов космоса и океана, коммуникации, терроризм и другие. Глобальные проблемы не могут быть решены несколькими странами, пусть даже великими, что повышает статус малых стран. Обеспечение военной безопасности перестало быть самой важной задачей государства. Глобалисты считают, что разрушительный потенциал современного оружия привел к тому, что меры экономического принуждения становятся более привлекательными для политиков по сравнению с военными интервенциями.

Новый этап развития международной системы связан с тем, что страны стали зависеть друг от друга по многим направлениям: торговля, инвестиции, коммуникации, образование за рубежом. В результате принятие политических решений в любой стране стало гораздо более чувствительным к тому, что происходит в других регионах планеты. Взаимозависимость носит асимметричный характер, давая больше преимуществ великим державам и усугубляя положение развивающихся стран.

Появление парадигмы постпозитивизма связано с очередным интеллектуальным кризисом, возникшим в общественных науках. Постпозитивизм утверждался в качестве антитезы всем предыдущим направлениям ТМО, прежде всего на гносеологическом уровне. Его представители скептически оценивают способность человека познавать объективные законы действительности, особенно в области политики. Среди родоначальников постпозитивизма Мишель Фуко, Юрген Хабермас, Ричард Рорти, Джеймс Уокер и Джеймс дер Дериан. Хотя первоначально постпозитивизм был больше известен как философия, позднее сформировалась и соответствующее направление ТМО.

К началу 1990-х гг. постпозитивисты стали переходить от тотальной и неконструктивной критики своих оппонентов к научному диалогу и достаточно продуктивным идеям. Например, они внесли определенный вклад в расширительное толкование безопасности, включая в нее, помимо военного, политический, экономический, экологический и социальный аспекты. При их участии появилась на свет концепция «ненаступательной обороны» (non-offensive defense). Они привлекали внимание научных кругов к этическому аспекту политики вместо лишенного идеалов «чисто политического».

Постпозитивизм крайне неоднороден, но все же можно указать на ряд общих положений, которые его характеризуют. Постпозитивисты убеждены, что современное общество и международная система мало управляемы, о чем свидетельствует падение доверия народов к государственной власти, упадок политических партий, обострение глобальных проблем, рост взаимозависимости государств, возникновение многих новых угроз безопасности, таких как терроризм, наркобизнес, агрессивный национализм, религиозный фундаментализм. Несмотря на слабую управляемость, в постбиполярном мире преобладает сотрудничество между наиболее развитыми и могущественными государствами, но конфронтация сохраняется между ними и более слабыми странами.

Государство теряет позицию главного субъекта международной политики. Его ждет постепенная дефрагментация до социальных групп и регионов или деградация под влиянием глобальной экономической интеграции. Поэтому главное внимание в анализе должно направляться на идентичность субъектов политики (identity)26, а также их интересы. Но субъекты политики определяются крайне расплывчато: это и различные социальные группы, и отдельный человек. Игнорируется влияние на политику общественных институтов и экономических отношений.

Для постпозитивистов характерен гносеологический пессимизм. Вслед за Фридрихом Ницше они считают, что человеческая натура имеет много «темных», негативных сторон, а познавательные возможности человека в области философии, религии, морали и науки весьма ограничены и неустойчивы. Позиция ученого всегда зависит от убеждений и системы ценностей той социальной группы, к которой он принадлежит. Поэтому нормативный аспект в любой теории неизбежен. С другой стороны, знание относительно, поэтому никто не может претендовать на истину или создание рациональной теории.

Конструктивизм как парадигма теории сформировался в 1990-х гг. и представляет собой попытку синтезировать теорию международной политики и социологические концепции, такие как нормы, идентичность, культура. Вне их контекста политические действия лишаются смысла. Это направление близко некоторым разновидностям постпозитивизма своим критицизмом, особенно в отношении к неореализму, а также содержанием базовых положений. Вслед за неореалистами, конструктивисты признают заметную роль структурных отношений в международной политике, влияние анархии на поведение государств, важность национальных интересов и силы. Но они значительно расходятся в толковании этих концепций.

Конструктивисты считают, что основное внимание теории должно быть направлено на изучение не столько структур, сколько процессов.

Поэтому едва ли можно говорить о постоянных интересах государства, фиксированной международной структуре, жесткой иерархии субъектов международной политики. Говоря о структурах, они подчеркивают значимость социальных аспектов существования человеческого общества, которые и определяют в решающей степени поведение субъектов политики. Структура становится структурой идей, «очищенной» от материальных отношений неореализма. Она не определяет поведение акторов, но взаимодействует с ними.

Главная задача государства не сводится к проблеме безопасности. Государства могут иметь долгосрочные общие интересы и активно влиять на состояние международной системы. Интересы государства формируются в процессе «конструирования» его идентичности. Все субъекты политики изменяются во времени, что рождает новую идентичность. В свою очередь, это оказывает существенное влияние на политические процессы.

Конструктивисты особо подчеркивают, что, помимо силовой составляющей, в понятии власти существенным является влияние культуры, языка, идеологии, знания. Все они объединяются термином дискурс, который подчеркивает процессуальность, изменчивость и взаимовлияние. Особый акцент конструктивизм ставит на активную роль субъектов политики, которые способны через свои взаимодействия изменять структуру международных отношений. В отличие от неореализма, который считает конфликтность следствием анархичности структуры, конструктивизм утверждает, что проблема мира и войны зависит от степени близости культур и общественной практики людей, народов, государств. Международная политика не управляется какими-то объективными законами. Это область исторической случайности. На политику оказывают определенное влияние лишь идеи, нормы, ценности и знания, которыми обладают субъекты политики.

Анархия международной структуры рукотворна, она есть лишь плод отношений государств в конкретных исторических условиях, а не существенная характеристика международной структуры. Принцип суверенитета тоже объявляется преходящим явлением. Для конструктивистов сотрудничество и создание супранациональных образований является важной составной частью международных отношений. Их идеи востребованы в особенности теми учеными, кто изучает европейскую интеграцию.

Как уже сказано, приведенная классификация не является ни бесспорной, ни единственной. Например, английские ученые Стив Смит и Мартин Холлис говорят о реализме, плюрализме и структурализме, Джеймс Розенау о государственно-центричных, полицентричных и глобалистских теориях, а Джеффри Легро и Эндрю Моравчик об институционализме, либерализме, реализме и нормативизме. Существование различных классификаций объясняется несколькими причинами. Отчасти это связано с традицией американских исследователей комбинировать самые разные концепции и методологии, не стараясь удержаться в рамках какого-то одного направления. Они видят в этом проявление непредвзятости и творческой свободы. Другое обстоятельство состоит в том, что пока не удалось найти четких критериев, позволяющих однозначно определить особенности каждой парадигмы, учесть их взаимодействие и все различия. Наконец, довольно быстро происходит развитие новых подходов, которые занимают промежуточное положение.

В частности, к неореализму близка одна из форм неолиберализма — неолиберальный институционализм. К нему относятся работы Роберта Кеохейна, Роберта Аксельрода, Джозефа Ная, Чарльза Кегли, Хелен Милнер, Лизы Мартин, Чарлза Липсона, Кристофера Дэвиса. Это направление развивалось, начиная от теории функциональной интеграции 1940-50-х. Затем в виде неофункционализма в 1950-60-х и, наконец, как теория взаимозависимости — в 1970-х гг.

Неолибералы претендовали на превращение в самостоятельное научное направление, но не смогли предложить цельного учения. Их работы охватывают лишь отдельные аспекты общей теории. Соглашаясь со многими постулатами неореалистов, неолибералы дают им несколько иное толкование. Так, признавая анархичность международной системы, они склонны считать, что неореалисты преувеличивают ее влияние на политику государств. В их работах гораздо больше внимания уделяется условиям сотрудничества государств, вопросам политэконо - мии, связи экологии и безопасности, распространению демократических режимов и укреплению мира, подчеркивается самостоятельная роль международных институтов.

Мирный переход к постбиполярному мировому порядку неолибералы объясняют тем, что развитые страны создали легитимный, опирающийся на соответствующие институты порядок, который их вполне устраивает и позволяет не видеть особой опасности в господстве США. Для развивающихся и малых государств легитимность гегемона тоже создает гарантию, что их не будут притеснять другие великие державы. Возникает парадоксальная (для реалистического мировоззрения) ситуация, когда государство-гегемон, которое должно стремиться укреплять свою власть, получает стимулы к ее самоограничению, чтобы сохранить выгодное статус-кво. Институционализм и претендует на то, чтобы примирить такого рода противоречия с постулатами неореализма.

Неолиберальные институционалисты считают, что взаимные интересы государств создают гораздо более широкие возможности для сотрудничества, чем предполагает неореализм. Но в практической политике эти возможности часто остаются неиспользованными. Основным инструментом сотрудничества должны послужить международные организации, усовершенствование систем принятия решений и информирования политических элит.

Самостоятельная роль институтов видна в том, что они могут придавать заметную динамику международной политике, способствуя укреплению или ослаблению государств через обеспечение легитимности и определенных форм влияния. К примеру, принадлежность к региональным альянсам, обеспечивающим безопасность, увеличивает мощь государств, давая инструмент для более эффективной внешней и оборонной политики.

Относительная самостоятельность институтов проявляется в их способности адаптироваться к новым условиям. Важно лишь, чтобы нормы и процедуры данной организации отвечали сложившейся политической ситуации и позволяли преодолеть препятствия на пути межгосударственного сотрудничества. Тогда государствам, которые затратили значительные средства на создание НАТО, выгоднее именно приспосабливать эту организацию к новым угрозам и защите общих интересов, чем распускать.

В эпоху перемен наиболее живуч такой способ организации, который ориентирован не на специфические, а на общие цели. Согласно неолиберальной точке зрения, примером служит военное присутствие США в Азиатско-тихоокеанском регионе, которое должно опираться не на военно-морские базы, а на увеличение количества авианосных соединений флота. Они более мобильны, менее привязаны к конкретным странам, а потому способны решать широкий круг задач на различных театрах военных действий. С этой же точки зрения вполне органичной выглядит политика США по сохранению и расширению НАТО в численном и функциональном отношении. Это создает возможность противостоять хаосу постбиполярного мира и поддерживать либеральные реформы в странах Восточной Европы, усиливая их влияние в регио - не. Некоторые неолиберальные рецепты получили свое воплощение в практической политике в период администрации Билла Клинтона.


Пред. статья След. статья